Евангелие от Агасфера

, пардон, компании?

– А это особый вопрос, – Наина Карловна театрально воздевает перст, – Пробовал он учить людей из высших слоев общества, и очень много лет на них угробил, но – не годятся они, только те, кому нечего терять, могут представлять для него интерес. Но не пролетарии, как в своё время отметил классик, а именно маргиналы – тут ты, голубчик в самую точку попал!

– Здесь что – секта?, – испугался Дядя Фёдор.

– Хуже, – подмигнул ему Юрис.

– Как это? Впрочем, эээ… благодарю вас за беседу, было очень интересно, а теперь я пойду…

– Куда же ты пойдешь теперь? – пожал плечами Юрис, – Как говориться, ты теперь слишком много знаешь!

– Вы что угрожаете? Так я не в Литве живу, – наш герой разворачивается и делает решительный шаг в сторону выхода.

– Да хоть в Новой Зеландии! – закричала на него Карловна, – Жорж тебя из-под земли выкопает! Мы сами уже который год, а кто и десяток лет вырваться не можем. Хоть бы этот гад двинул кони, наконец, да вот же – никак! – тон ее стал грустно-ожесточенным.

– Ладно, дружище, не бери в голову. Как уже говорила Наина – весь мир – большая легенда, сотканная из легенд поменьше. Оставайся-ка еще на полчаса, сейчас самое интересное начнется!, – смягчился Юрис. И добавил, после недолгой паузы:

– Выбраться из паутины старого лиса действительно невозможно… У него свои люди везде, и в полиции тоже.

– Но я не местный.

– Это ничего не меняет. С того момента, как ты попал в поле его внимания, он найдёт тебя в любой точке планеты.

– Что же делать?

– То же, что и мы. Ждать, пока эта живучая сволочь – воплощение всех пороков мира – помрет наконец!

– Только непонятно, произойдет ли это когда-нибудь, – вмешалась Наина. – Я лично ожидаю освобождения уже около тридцати лет… В этом бешеном гении выпукло отражено все, что впитала в себя наша больная цивилизация за всю историю…

– Кстати, и мудрость тоже, – заметил Юрис.

– И доброту, щедрость, обаяние, невероятные знания, которыми он охотно делится, любовь ко всем нам, наконец, – подхватила Наина.

– Да, личность его крайне непростая, не заурядная, хотя и заурядность нет-нет да и проскочит в его поведении, – добавил молодой человек, вновь ухватив Фёдора за пуговицу.

– А еще он похотлив как павиан, – весело воскликнула Карловна и, кивнула в сторону комнаты, в которую, воротившись с лестницы, отправилась та, из-за которой наш герой попал во всю эту переделку, – эту бедняжку трахает с восемнадцати лет.