Евангелие от Агасфера

Фёдор порывается спросить о несовпадении во времени, однако Жорж не даёт ему и слова вымолвить:

– Она – воплощение Души, да-да, той самой Anima Mundi (сноска). У неё множество граней. Вы влюблены и воспламенены, и это прекрасно. Хвала богам, что ваше посвящение случится именно с Анной. Анна отличается от Марии даже в большей степени, чем Персефона разнится с Корой (сноска). Её явление для вас предшествует совершенно новому этапу в судьбе. И мечтать о самоубийстве уже не нужно будет. Ступайте. Вы найдёте ее в последней комнате влево по коридору.

– Но…, – пытается возразить Федя. Магистр вновь прерывает его:

– Ни слова против! Вы, голубчик, нынче уже совершенно иной, чем давешним вечером. При всём том, сия трансформация не завершена. Так не дайте процессу вернуться вспять, сейчас нужен обжиг и кристаллизация. Ступайте!

Глава 6

«Круча над кручею, чаща дремучая

С пнями, корягами, мхами, оврагами.

Воды – живители пустынножителей.

Львы к ним у пропасти ластятся с кротостью,

Чтя сокровенное место священное.

Pafcer exstaticus – Отец восторженный

Жар сверхъестественный муки божественной,

Сердце пронзи мое, страстью палимое,

Копьями, стрелами, тучами целыми.

Корка под палицей треснет, развалится,

Мусор отвеется, сущность зардеется,

Льющая свет всегда вечной любви звезда».

И. В. Гёте, «Фауст»

Весьма просторное помещение, в котором он оказался, не было похоже ни на залу, ни на гримёрки. Возможно, оно являлось кладовой для крупных театральных декораций.

Здесь находились ширмы, несколько различных столов, стулья – старинные и современные, ковры, вешалки, огромный шкаф, зеркала… Однако, все эти предметы не стояли беспорядочно – Фёдор узрел какую-то странную гармонию в их взаиморасположении. К тому же, между ними был и некий простор. В левом дальнем углу располагалась настоящая жемчужина – не каждый театр мог себе позволить такую декорацию – огромная кровать…, нет, пожалуй, просто кроватью нельзя называть это воистину королевское ложе, обтянутое атласным покрывалом под роскошным балдахином на четырёх изящных столбах резного дерева.

Женщина, еще более пленительная и манящая в этой обстановке, уловила Федин взгляд, брошенный на ложе, хотя, естественно, брошенный туда ненадолго, ибо с первой же секунды внимание его было приковано к ней – той, что превратилась за этот вечер в единовластную хозяйку его сердца, да и всего его существа.