Дорогая, а как целуются бабочки?

Ну и когда мы уединились, я запустил эту свою руку под юбку. И стал поднимать ее по утянутой капроном ноге, до подвязки добрался и так мне вдруг стало тошно. Нет, девчонка была симпатичная. Даже очень. Но я целовал ее, шарил под юбкой, а сам в это время думал об Ане.

– Слушай, я на минутку. Курну, – соврал я девчонке. Соврал – я не курил и выскочил на улицу. Ни автобусов, ни трамваев, ни людей. Только я и белокрылые бабочки, клубящиеся возле редких фонарей. В тот год было просто какое-то нашествие капустниц.

Они летели на свет, обжигались и падали в маленькие сугробы из трупов мотыльков, упавших до этого.

Я прибавил ходу, потом побежал. Бежал и уже ничего не видел – ни фонарей, ни мотыльков, только – наш двор, скамейку в беседке, Аню и его руку на ее коленке.

Очнулся, когда меня кто-то окликнул. Смотрю: я уже у нашей арки. Рядом – Валя. Лицо зареванное и губы дрожат.

Что?! Что случилось?!

– Наркоши, из девятнадцатого.

Рогов, Осташкин, еле вырвалась…

***

19-й стоял по соседству, и был точной копией нашего дома. Но в нашем жил по преимуществу истеблишмент шарико-подшипникового завода, и жил в отдельных квартирах. В 19-м эти отдельные квартиры преобразованы в коммуналки, где по преимуществу жили работяги. Ну и дворовая кампания там была своя. Верховодил вертлявый наркоман по прозвищу Гнус. Он только что освободился из мест заключения. Откинулся, как говорят блатные, и скоро едва ли не все мальчишки 19-го курили коноплю, которую называли план, и подворовывали.

Правда, не в нашем районе. И с нами у них была своего рода конвенция. Они не трогают нас, мы их…

–Не ходи туда. Слышишь, Вовка! Не надо! Стой!

Но я уже – в соседнем дворе. Сладковатым тянет из – за сараев. Ныряю, и точно – сидят кружком на корточках, мусолят один на всю компанию косяк, и среди них – Петька.

Петька – это парень из нашего двора, хотя родители – простые работяги.

К тому же пьющие. Горько пьющие. А семья многодетная. Петька старший и занимается боксом у знаменитого Кима.

В боксе он подавал большие надежды. И подчеркнуто вежливый, всегда готовый помочь, был отрадой старушек нашего двора. Когда Петька шел прогуляться – светло серый с иголочки костюм, до блеска начищенные ботинки, аккуратная стрижка, дежурившие у подъездов бабуськи провожали его умильными взглядами.