Дорогая, а как целуются бабочки?

Ну а тут вроде как бы турист. Присутствием своим, впрочем, не обременял. Удочки у него были, он рюкзачок скинул и где-то с ними болтался. Ну и мы балдели по-своему. И к вечеру пристал теплоход. И высыпали французы. И мы плотно довольно общались, и я, даже одну мадам элегантного возраста в нашей резиновой лодке катал. А с одним радикалом из левых мы сошлись совсем коротко. Жильбером звали. Длиноволосый, в майчонке с Геварой, потертых джинсах. Помню, все критику на капитализм наводил. И такой любознательный. Ну и захотел на деревню нашу взглянуть.

И другие французы тоже немедленно захотели.

–Нет проблем, – бодро сказали мы и повели народ на экскурсию. Не вам мне рассказывать какие в России деревни. Подходим к одной, не попавшей под укрупнение. Бабуськи из развалюх своих высыпали, и всем – молочка. Французы по кружечке осушили, деньги протягивают. Бабушки наши: « Не надо денег». У французов – культурный шок. Первым Жильбер оправился и в бок меня толкает. «Нельзя ли, – шепчет, – внутрь дома зайти. Посмотреть, как живут».

Спрашиваю одну старушку. « Да отчего ж, – говорит, – нельзя? Входите».

Вошли, а в стене – дырка. «Это, -сообщает старушка радостно, – нам газ ведут. – Забудем скоро про канителю с печкой».

Печка большая – вполовину избы. В крохотной горнице – койка железная с шариками такими на спинке. Над койкой – коврик с лебедем, столик под клееночкой, на полу дорожки домотканые. Убого, конечно. Но чистенько.

Возвращаемся, два француза впереди меня и Жильбера и делятся впечатлениями.

 – Экстремальная бедность, – говорит один другому.

Жильбер от гнева аж побелел: «Да у женщины этой хоть дом свой, а у нас сколько несчастных в бидонвиллях живут, в трущобах, значит!» – поясняет он мне.

Вообщем, постоял за честь нашей отчизны. Простились, а через неделю – новая партия иностранных туристов. И мы опять у кургана. Раза четыре, наверное, в языке таким образом практиковались. И я даже брал с собой Аню. Следующее лето мы с ней планировали провести на море. На Черном.

Анька была там неоднократно. С родителями. Я не был ни разу, если не считать Албании, но ее, сами знаете, смысла нету считать.

– Ой, – вздыхала то и дело Анька, – там такая красота… Хочу на море! Хочу на море с тобой.

– Все будет: и море, и пальмы, и мы с тобой – на белом теплоходе, – целую я пухлые Анькины губы и прикидываю, в какой студотряд мне сдаться, чтоб заработать на превращение сказки в быль.

«Пойдешь в проводники, – решает за меня Лешка Сафаров.