Дорогая, а как целуются бабочки?

А к чехам чего поперлись? Социалистический порядок танками восстанавливать? Да наладили бы в своей стране жизнь, чтоб и прилавки полны, и с жильем никаких проблем, да никого даже и убеждать в преимуществах социализма не нужно было. Всем миром бы в соцлагерь ломились».

Вот такие примерно мысли роились в моей голове на Шипкинском перевале, но молодость брала свое, и на обратном пути я уже не столько об общем думал, сколько о личном.

Что касается распорядка, то он у нас в основном был такой: с утра – пляж, вечером – бар.

Две левы, и опять – вино, опять – музыка, Эльвира – в экстазе и целует взасос. Вся шея моя и грудь в синяках. Но дальше никак. Млеет долго на этой вот самой шее, а потом дверью хлоп – перед самым носом. Ну и в этот раз –хлоп! Пришел, лег, злюсь:сколько же можно порожняка гонять! И только засыпать – Вериго вваливается. Сосед по бунгало. Тоже из политеха парень. Смешная фамилия, но красавец редкий. Одним только носом – выдающихся размеров, с горбинкой, можно любоваться часами. Но главной Вериго достопримечательностью был все же не нос, а торс. И вообще фигура. Мастер спорта по велосипедному спорту рост этот Вериго имел 190, и такие формы, что когда шел по пляжу, девушки ум теряли, и он, я думаю, никого не обижал. И вот заходит

– Вов, спишь?

– Сплю

– Слушай, погуляй, а я Любу тут быстренько…

Люба – это вторая из обкомовской парочки, что пеклась о всеобщей нравственности. Ну, та, что красотка и под метр восемьдесят. А уже даже не ночь, а ранее утро. Часа четыре, наверное.

– Знаешь, -говорю, -спать хочу, мочи нет. Убеди ее, что я пьяный вумат, и делайте свое черное дело.

– О'кей, – и за Любой.

И я вам скажу так: с моей стороны это была даже не ошибка, это было преступление. Против самого же себя. Я, вроде бы, стал дремать – столько выпито и пережито, но входят. И поначалу ведут себя тихо, а потом так разошлись, что мама, дорогая.

А я повернуться не могу – боюсь спугнуть. Ну и лежу как мертвый, рука затекла, нога… А там у них еще что-то упало, или они оба упали, и эти стоны…Мука страшная, и

и конца ей не видно.

«Ну, – говорю себе, – держись кадет».

Короче, оформил он ее по полной программе, пошел провожать, а я думаю:все, больше подобных экспериментов проводить над собой не буду.

Проснулся после обеда, и на пляж. Ближе к вечеру в бар собираемся – прибегает парнишка из соседнего бунгало: чехи наших камнями закидывают. А в лагере не одна группа из Советского Союза – несколько. И чешских несколько.