Развяжи петли холщовые

Желание снова окунаться в ту ночь, проведенную с ней после стольких лет неведения, воспоминания наших разговоров, ее тела, осознание того, что она испытывает ко мне, то же, что и я к ней, – все это наполняло меня после нашего расставания с утра, дарило веру в неизбежность счастливого будущего с ней, и сейчас, когда я высматривал ее вдали, я ощущал то же самое. Я понял, как это просто – усомниться в том, что одиночество – нечто, что дает тебе преимущества в виде спокойствия, свободы, возможности глубокого самопознания, когда в твоей жизни появляется человек, который одаривает тебя чувством, кажущимся для тебя новым, но на самом деле давно для тебя забытым, – стремлением к познанию другого человека.

И тогда ты осознаешь, что истинное счастье – это быть частью другой жизни, окружать себя ею; общение лишь с одними собой и, как это часто бывает, с искусством, замещающим живого человека, позже кажется для тебя тем, что делает тебя уязвимым, тем, что закрывает тебя в ограниченное пространство, сковывает.

Я увидел ее, когда она шла у ворот парка, и пошел к ней навстречу. На ней были узкие черные джинсы и короткое серое пальто с поясом. Казалось, я приближался к человеку, с которым прожил всю сознательную жизнь, день ото дня испуская к нему влечение и получая его в ответ. Наш когда-то прерванный отрезок жизни был восстановлен, он опьянял, обманывал, будто мы никогда не теряли друг друга – этот домысел казался чьей-то выдумкой. И вот соприкосновение с ней, подтверждение тех мыслей, что пару дней назад я уже соприкоснулся с любимой девушкой.

Мои руки на ее изгибе спины, ее касаются моей талии. Она ниже меня и упирается головой в грудь.

Как и договаривались, мы пошли на полуторачасовой фильм в кино. Пройдя пару многоквартирных домов и часть открытой улицы, мы зашли в двухэтажное светло-зеленое здание и поднялись по широкой лестнице на второй этаж, где помимо кинозала находились кафе и несколько магазинов. Мы взяли билеты в кассе, зашли в мало заполненный зал и сели на свои места в середине.

Через пару минут свет погас, и ручной, поддергивающееся съемкой стали показывать со спины быстро идущего по вечерней автомобильной парковке мужчину в светлой водолазке с орнаментом. Наконец он завернул за заправку и остановился, и камера зашла за него, показывая его радостное лицо. Он смотрел на рекламный щит, на котором была нарисована лошадь. Экран на мгновение стал черным, и началась вступительная заставка.