Илушума: забытый принц

Илушума как будто снова почувствовал на себе тяжелый взгляд отца, заканчивающего утренний разговор, и в голове опять зазвучал голос царя:

– Ишу! – Так он обычно обращался к сыну с глазу на глаз. – Я намерен принять решение о походе на Вавилон. Но я должен твердо знать, что не оставляю в тылу того, кто ударит мне в спину. Иди и найди изменника, если к нему приходил убитый.

Принцу Ададу-Илушуме шел двадцать пятый год. Он был первенцем Ашшурбанапала и, пока двое других его сыновей еще не достигли даже подросткового возраста, считался наследником великого царя.

К тому же у принца рос мальчик, и хотя тому только-только исполнилось четыре года, он уже бойко говорил и был настоящим непоседой. Ашшурбанапал просто влюбился в шустрого и смышленого мальчугана, которому позволял врываться к себе в кабинет даже во время совещаний с придворными – небывалое благоволение. При рождении внука царь выразил желание, чтобы ему было дано имя Ашшурбанапала, и кто мог противоречить воле правителя? Царю также импонировало то, что и внук тянулся к деду, проводил с ним много времени, рассматривал его охотничьи трофеи, играл с маленьким мечом, специально для него изготовленным, луком и стрелами. Принц тревожился, как бы малыш не поранился об игрушечное, но такое натуральное оружие, однако возражать царственному отцу не решался.

Принц Адад-Илушума совершенно не был похож на своего отца ни лицом, ни статью, ни жестким характером. Очень высокий и худой, с длинным лицом, на котором выделялись массивный, почти фамильный нос и глубоко посаженные глаза, он всегда казался старше своих лет.

Задумчивый и с виду неторопливый, принц смолоду больше проводил время в библиотеке, и тем напоминал молодого Ашшурбанапала, но, в отличие от отца, очень долго не выказывал никакого желания погружаться в государственную деятельность. В связи с этим Ашшурбанапал, в свою очередь, никак не мог определиться в отношении к сыну: он отмечал в принце много хороших черт, но были такие, которые всегда царя раздражали. Всего в молодом наследнике было как будто наполовину: он охотился, но не азартно, стрелял сносно, но выполнял упражнения как будто «из-под палки», еще мальчишкой хорошо управлял колесницей и скакал на лошади, но по-настоящему и это занятие его не увлекало. Строительство, которому сам Ашшурбанапал придавал огромное значение как делу государственному, занимало принца Адада только постольку, поскольку было связано с эстетикой городских преобразований, но не с военным предназначением.