Черная вдова

– Кого и зачем?

– Очередную кляузу, – кисло поморщился Старостин и вздохнул. – И дернул же меня черт согласиться на участие в приемной комиссии! Лучше бы докторскую закончил! Осталось всего ничего, чепуха…

«Затянул старую песню», – подумал Глеб. Насчет докторской он слышит от патрона уже четыре года. С тех пор, как стал на последнем курсе посещать студенческий научный кружок, которым руководит Михаил Емельянович.

Ярцев ожидал, что патрон опять заведет сказку про белого бычка, то бишь про свою докторскую диссертацию, но Михаил Емельянович заговорил о его, Глеба, делах.

– С тобой надо что-то решать. Сегодня будем утверждать план защит на будущий год.

– Сделайте все, чтобы меня вставили, – зажегся Ярцев.

– Когда, милый? – усмехнулся доцент.

– Ну хотя бы в третьем, в крайнем случае – в четвертом квартале.

– Успеем ли? – покачал головой Старостин. – И потом, публикаций у тебя – раз-два и обчелся. Сам понимаешь: уж если идти, то наверняка!

– Публикацию мне в Москве обещали.

Около печатного листа. И в записках нашего университета выйдет в мае лист. Это – во! – провел ладонью над макушкой Глеб, но, видя, что патрон сомневается, хмуро добавил: – По-моему, вы заинтересованы в защите товарища Ярцева не меньше, чем он сам. За два года вы не имеете ни одного кандидата наук из своих подопечных. И потом, срок аспирантуры у меня кончается. Что, в преподаватели подаваться? На сто двадцать рэ в месяц? К тому же существует наш уговор…

Старостин вытер бумажной салфеткой рот и поднялся:

– Ладно.

* * *

Телефон не прозвенел, а прошептал на тумбочке возле кровати. Ставя аппарат около себя на ночь, следователь Воеводин убирал громкость почти до конца, чтобы в случае экстренного вызова не поднимать на ноги весь дом. Сам он уже натренировался просыпаться от этого шепота.

– Разбудил? – раздался в трубке голос оперуполномоченного угрозыска Богданова.

– Разбудил, – тихо ответил Воеводин, засовывая ноги в шлепанцы. – Погоди…

С аппаратом в руках он вышел в коридор – шнур был длинный, хватало до кухни – и, плотно притворив дверь, чтобы не слышала жена, устроился на сиденье под вешалкой.

– Ну, здорово! – сказал следователь уже громче.

– Доброе утро, – с опозданием приветствовал его Богданов. – Понимаешь, Станислав Петрович, надо встретиться.

– Прямо сейчас?

– Часиков в восемь. Чтоб спокойно обмозговать. А то потом будут дергать.

– Сколько сейчас?

– Семь.

– Лады, – ответил Воеводин.