Черная вдова

Сырыми, вареными…

– Как вареными? – удивился Вербицкий.

– Более того, их для него даже квасили. В бочках, как капусту… А потом варили из них щи или борщ.

– Нет, ты серьезно? – все еще не верил Николай Николаевич.

– Исторический факт!

– Это же… это же стоило, наверное, кучу денег!

– Совершенно верно. Сын Завадовского умер чуть ли не в нищете!

– Да, – вздохнул Вербицкий. – Русская натура. Не остановишь. – Он усмехнулся. – Вот что, Глеб, квашеными ананасами я тебя угостить не могу. А вот ужином…

– Нет-нет, – запротестовал Ярцев.

– Ох уж эта провинциальная скромность, – недовольно заметил Николай Николаевич. – Возьмем что-нибудь легкое, перекусим. От этого не растолстеешь. Понимаешь, не люблю я есть в одиночестве. Ну как?

– Уговорили! – засмеялся Глеб.

– Вот и ладненько, – потирая руки, произнес Вербицкий. Он снял трубку, позвонил в ресторан и заказал ужин в номер. А Глеб, пока Николай Николаевич перечислял блюда, гадал, чем все-таки вызвана такая милость? Почему Вербицкий столь любезен с ним?

Вербицкий, положив трубку, продолжил разговор о дочери:

– Открою еще один секрет.

– Знаю, – кивнул Ярцев.

– У нее талант. Не как отец говорю… Послушай, как у тебя завтра день? – неожиданно перескочил он.

– Располагайте мною сколько вам надо, – с готовностью откликнулся Ярцев.

– Ну как же… Перед Новым годом… У тебя жена, – все еще сомневался Вербицкий.

– Николай Николаевич, – обиделся Глеб, – если я говорю…

– Хорошо, хорошо, – поднял вверх руки Вербицкий. – Сможешь подбросить нас с Викой в Ольховку?

– Запросто! Я бы рекомендовал прямо к отцу.

– Я так и хотел, – улыбнулся Николай Николаевич. – Примет?

– Господи! Доставьте ему такую радость! – воскликнул Ярцев, размышляя, кокетничанье это или просто элементарная вежливость? Уж кто-кто, а Вербицкий отлично должен знать, как к нему относится Ярцев-старший, испытанный приятель и бывший подчиненный.

За ужином договорились, что Глеб заедет за Николаем Николаевичем завтра к одиннадцати часам утра. Потом они встретят Вику и сразу отправятся в Ольховку.

– Стряхну с себя московские заботы, поброжу с ружьишком по лесу, – мечтательно произнес Вербицкий. Он был заядлым охотником.

Глеб засиделся у Николая Николаевича до начала двенадцатого.

– Не мешало бы позвонить отцу, – прощаясь, сказал Глеб. – Предупредить.