Хищники

Она остановилась: всегда неловко вторгаться в человеческое горе. Но, прислушавшись, Ольга Арчиловна различила отдельные слова. Вернее, стихи. Грустные, трагические, звучащие как молитва.

Под ногой следователя хрустнула сухая ветка. Девушка посмотрела в ее сторону. Их глаза встретились.

– Вы… вы Марина? – сказала Ольга Арчиловна. Она почему-то была уверена, что перед ней дочь Гая.

– Марина, – кивнула девушка, не то протягивая, не то просто поднимая руку в неожиданном и каком-то царственном жесте.

Дагурова невольно сделала несколько шагов и пожала протянутую руку.

– Ольга Арчиловна… Следователь…

Чижик… Боже мой, кто мог придумать ей такое прозвище? Перед Дагуровой стояла молодая гордая испанка, величественная в своем траурном наряде. Неприступная юная донна!

– Скажите, зачем ружья? Зачем смерть, кровь? – печально произнесла девушка.

Ольга Арчиловна растерялась. Что она могла сказать этой девочке? Что жизнь состоит из смертей и рождений? Во всяком случае, вот здесь, среди обыкновенных деревьев и простого, по-детски непосредственного горя.

«Да, прав был Федор Лукич, – подумала Ольга Арчиловна. – Марина потрясена случившимся. И кажется, очень впечатлительна… Какой уж допрос в таком состоянии…»

Дагуровой почему-то захотелось непременно увести девушку домой. Подальше от этого места.

– Мариночка, – осторожно сказала она, так и не ответив на заданный вопрос, – проводите меня в Турунгайш… Пожалуйста.

– Хорошо, – покорно сказала девушка.

Они шли молча.

Хоть это и тяготило Дагурову, но молчание казалось более естественным и человечным, нежели любые утешения. Дочь Гая шла по тайге легко, грациозно. Словно газель, рожденная среди природы.

– Вы москвичка? – спросила вдруг Марина.

– Нет, родилась в Ленинграде. – Ольга Арчиловна была рада, что можно поговорить на отвлекающую тему.

– В Ленинграде красиво… Но я больше люблю Москву, – призналась девушка и виновато посмотрела на свою спутницу. – А он потомственный москвич, – сказала Марина, делая акцент на слове «он».

Имея, конечно, в виду Авдонина.

– Эдгар Евгеньевич был хороший человек? – не удержалась Дагурова.

Марина восприняла вопрос совершенно спокойно.

– Я не задумывалась… С ним очень и очень интересно. – Она посмотрела на верхушки деревьев и произнесла, как будто размышляя вслух: – Если хочется видеться с человеком, если мысли его волнуют… Тогда хороший, наверное. Для тебя. И для других… – Она замолчала.