Прокурор

– Спасибо, – поблагодарил Измайлов, стараясь припомнить, где он его видел.

«Наверное, был у меня на приеме или встречались на судебном процессе», – подумал Захар Петрович и тут же констатировал: да, он на виду, и предосторожность Марины имеет под собой почву. Хотя сам Измайлов не понимал, что можно усмотреть плохого в беседе двух когда-то очень близких людей…

В купе заглянул проводник:

– Прошу закрыть окно. Гроза впереди.

Альберт Ростиславович поднялся, закрыл окно.

– Это, случаем, не ваша гитара, Альберт Ростиславович?

– Моя.

– Уважьте компанию.

Альберт Ростиславович охотно согласился.

– Что-нибудь этакое, – попросил Николай Сидорович. – В смысле романса.

– Сейчас сообразим. – Альберт Ростиславович настроил инструмент. – Марина… Как, простите, ваше отчество?

– Антоновна.

– Может быть, дуэтом, Марина Антоновна?

Она смутилась.

– Смелее, – подбодрил ее Николай Сидорович.

– Да что вы, отпелась я… Вот в молодости…

Она глянула на Измайлова.

И вспомнился Дубровск. Прощальная вечеринка перед отъездом в армию. Кто-то затянул: «На позицию девушка провожала бойца». Потому что за столом сидели девчонки, расстающиеся со своими парнями на целых три года.

Как тогда пела Марина! Словно изливала душу. И все смотрела на него, смотрела не отрываясь.

Думали, разлука на три года, оказалось – навсегда…

– Общество просит! – сказал Николай Сидорович.

Марина вздохнула, махнула рукой – ладно.

Альберт Ростиславович перебрал струны, и зазвучала мелодия известного романса.

– Гори, гори, моя звезда… – начал он неожиданно низким голосом.

Рожнов блаженно прикрыл глаза.

Вторую строку вместе с гитаристом подхватила Марина. Негромко, октавой выше. Получилось у них слаженно, словно они всегда пели вместе.

Когда романс закончился, Рожнов буквально простонал:

– До чего же хорошо!

Потом они спели еще одну современную песню. А когда Альберт Ростиславович, подмигнув Грачу, заиграл «Распрягайте, хлопцы, коней», к дуэту неожиданно присоединился и Павел Васильевич.

Поезд вошел в грозу. Потемнело. По стеклу снаружи косым потоком лила вода.

– Антракт, – отложил гитару Альберт Ростиславович.

И теперь уже, когда Рожнов предложил всем зеленого чаю из термоса, никто не отказался. Альберт Ростиславович сбегал к проводнику за стаканами. Под шум ливня и раскаты грома завязалась беседа.