Конец Хитрова рынка

– Ноги не устали? Садитесь.

Я сел на тот самый стул, на котором несколько минут назад сидел Ерохин. Сел так же, как и он, на краешек. Потом это мне показалось унизительным, я передвинулся, облокотился на спинку и даже положил ногу на ногу. Медведев молча наблюдал эти манипуляции, и под его упорным взглядом я чувствовал себя очень неуютно.

– Анархист? – резко спросил он.

– Нет, беспартийный.

– С какого работаете в розыске?

– С декабря прошлого года.

– Все время у Ерохина?

– Нет, вначале у Савельева.

– В операциях по ликвидации бандитских групп участвовали?

– Нет.

Вопросы следовали один за другим. И ответы на них невольно свидетельствовали о моей ничтожности. Разве я мог объяснить Медведеву, что я не отлынивал от настоящих дел, а просто меня к ним не подпускали.

– Ваше оружие.

Я достал пистолет и положил его на стол рядом с револьвером Ерохина.

– Удостоверение.

Медведев просмотрел удостоверение и спрятал его в ящик.

– Все.

– Что все? – не понял я.

Этот вопрос, наверно, прозвучал глупо, потому что Медведев ухмыльнулся и, прищурившись, пояснил:

– «Все» означает, что вы свободны, драться будете на фронте.

Вот и закончилась моя недолгая работа в уголовном розыске. Да, «все» означает, что я свободен: свободен от дежурства, от участия в патрулировании, в облавах, в засадах, от совместной работы с Савельевым, с Виктором, Горевым. Впрочем, может быть, это и к лучшему? В конце концов, какой я к черту сыщик?! А вот на фронте дело другое.

Придя домой, я сел за длинное письмо Вере. Не жалея красок, я расписывал ей, какое я ничтожество, но пусть она не думает, что я потерянный человек; на фронте я смогу доказать, на что я способен. Письмо получилось длинное и несвязное. И как раз, когда я думал, отправлять его или не отправлять, ко мне вошел Виктор.

– Пошли.

– Куда?

– В розыск, разумеется. Медведев вызывает.

– Не пойду.

– То есть как не пойдешь?

– Не пойду, и все.

– Ну, знаешь… – Виктор развел руками.

– Я никому не позволю над собой издеваться, – сказал я дрожащим голосом.

– Истерику ты мне прекрати. – Виктор начинал злиться. – Обиделся, видите ли. Оскорбили мальчика. Ты что, считаешь, что он должен был тебя по головке гладить? Сначала пьянствовал с Ерохиным, потом драку с ним затеял, а теперь нюни распустил. Ты действительно не понимаешь, что натворил? А ну, быстро одевайся. Только морду ополосни.