Факультет. Курс четвертый

– А Варя-то здесь причем? – Сирена оторвалась от модного глянцевого журнала, который перелистывала. – У нас, слава богу, не тридцать седьмой год, и дети за родителей не отвечают.

– Ну да, не отвечают! – возразил ей Кирилл. Он уже понял (увидел), что происходит. – Ты не забывай, на каком факультете Варя учится, и если папа попал в разряд неблагонадежных, начальство немедленно задастся вопросом: «А можно ли доверять дочке?». «Не убежит ли дочка вслед за папой и не выдаст все секреты родины потенциально-кинетическому врагу?»

– А… Ну тогда понятно.

 – Сирена выдула пузырь (из жвачки) и громко им щелкнула. – Жалко, если Варю попрут. Думаю, для нее это будет трагедией всей жизни. Вот так иметь папу-барыгу! А вот у меня в семье никогда особо денег не водилось, так что мне такой расклад не страшен. А ты что, Ната, по этому поводу думаешь?

– Трудно сказать. – У Натальи было скорбное выражение лица. – Всё зависит от решения, которое примут. Насколько я вижу, пока что факультетское руководство не настроено на радикальные меры, но ведь не всё зависит от Факультета.

Придет распоряжение от сами знаете кого, и возьмут под козырек. Как миленькие возьмут. И прощай наша Варя – с волчьим билетом и с меткой неблагонадежной на долгие годы! Страсть, как неприятно.

– Может быть, нам написать всеобщую петицию? Типа, от студентов? – Сирена задумчиво накручивала длинный локон на палец. – Где охарактеризовать Варю исключительно с положительно стороны.

Ведь можно же составить петицию? Наш же голос должен быть учтен?

– Наверное, – Кирилл пожал плечами. – Вот только лично мне кажется, что для принятия решения по Варе никакая петиция не нужна. Факультетское руководство и так всё прекрасно знает и разберется без нас.

– А ты, похоже, равнодушен? – Наталья укоризненно взглянула на Кирилла. – Я понимаю: ты до сих пор многие вещи не можешь простить, что с моей точки зрения не есть хорошо. Но сейчас дело не в личном, а в справедливости.

Если по справедливости, Варя не должна ни за что отвечать.

– Ага! – Кирилл усмехнулся. – По справедливости она должна пользоваться всеми благами и хорошего не помнить. А чуть-что, бежать за помощью – на голубом глазу, как ни в чем не бывало.

– Ну, во-первых, она никуда не бежит и ни к кому не обращается! – гневно всплеснула руками Наталья. – Во-вторых, здесь ты неправ. И странно от тебя слышать такие суждения.