Следователь по особо важным делам

Вы не знаете почему?

– Нет, не интересовался.

– На каком курсе Залесский ушел из института?

– После четвертого.

– Странная позиция. Товарищ бросает учебу, и вас это не касается.

Ильин пожал плечами.

– Вы комсомолец?

– Член партии.

– Давно?

– Вступил на третьем курсе института.

– Тем более…

– Мы, кажется, с вами не на заседании парткома… – Он усмехнулся.

– Я не касаюсь ваших партийных обязанностей, – сказал я сухо. – Просто мне кажется, в человеческом плане член партии должен быть более принципиальным, чем другие…

– Вы не знаете меня, а уже делаете какие-то выводы, – перебил он.

– Хочу узнать, – спокойно произнес я.

Ильин сурово спросил:

– Любопытно знать зачем?

– Имею я право на простую человеческую любознательность?

– Конечно.

– Благодарю вас. Чтобы устранить возможные недоразумения, хочу вам сказать: меня интересуют в сегодняшнем нашем разговоре кое-какие подробности о супругах Залесских.

– Я так и понял.

– Ну и прекрасно… Вы были с Залесским друзьями?

Ильин мгновение помедлил.

– Говоря честно, так и не стали.

– А Залесскую, тогда Кирсанову, вы хорошо знали?

– Достаточно.

– Как? По учебе, общественной работе или вне студенческой обстановки?

– По учебе не сталкивались. По общественной работе – приходилось. Она была в студкоме. Я тоже. Как вы говорите, вне студенческой обстановки встречались. На лыжах ходили, летом – в походы…

– А ближе? Например, на вечеринках?

Ильин повел плечами.

Мне показалось, кулаки в карманах кожанки плотно сжались. Будто даже кости хрустнули. Или это скрипнула кожа куртки…

– На ее свадьбе не гулял.

– А была она, свадьба?

– Не знаю.

– Но об их связи вы знали? Это было как раз на четвертом курсе.

Он посмотрел на меня недобро. Хмуро посмотрел. Или печально?

– Николай Гордеевич, мне кажется, наш разговор вас задевает.

– Задевает, – сказал он. – Потому что я считаю отношения между мужчиной и женщиной прежде всего их личным делом.

И только их. Можно осуждать или одобрять общественное поведение человека. Но касаться интимной стороны жизни – полагаю неправильным.

– Происшедшее с Залесской вы считаете делом общественным или личным? – Я произнес эти слова намеренно жестко.

Я видел – он растерялся. Во всяком случае, ему понадобилось время, чтобы подыскать нужный ответ.

– Единственное, о чем можно говорить, – это о ее обязанности по отношению к сыну…

– И еще вопрос.