Следователь по особо важным делам

Во все концы летели запросы, требования, телефонные звонки… Это помимо тех сведений, которые она собирала здесь, в Крылатом.

– Знаю, знаю, – поспешил я успокоить ее. – Понимаете, хотя бы вчера… Разговаривал я днем с Ильиным. Мне бы очень пригодилось то, что вы сообщили.

– Может, не велика беда? Встретитесь еще.

– Может, и не велика… – Я подумал, что факт одной-двух встреч в кафе Североозерска еще ни о чем не говорит. Случайно встретились. Не совсем они чужие – земляки вроде. – А подробностей не помнят?

– К сожалению, нет.

На бойком месте это заведение, у автовокзала. Всегда народу много.

– Но все же запомнили. Почему?

– Ильин там до сих пор частенько обедает.

– Еще хуже, – сказал я почему-то вслух. – Тем более встреча может выглядеть правдоподобно случайной…

Ищенко меня поняла.

– Трудно было с ним?

– Я, Серафима Карповна, присочинять не умею. Да и не подобает, как вы сами знаете…

Она улыбнулась:

– Придумка придумке рознь. Но в отношении Ильина у нас с вами действительно пока ничего существенного нет.

– Будем искать, – сказал я.

Итак, Ильин скрыл, что встречался с Залесской в районе. Впрочем, я у него об этом не спрашивал. Но он вообще отрицал дружеское, приятельское общение с обоими супругами…

Серафима Карповна приняла мою задумчивость за желание остаться одному. И собралась уходить.

– Ну, отлеживайтесь, Игорь Андреевич. С такими болячками не шутят. Вон в журнале «Здоровье» пишут, какие пошли осложнения от всех заболеваний. Жена небось далеко, приказать некому…

– Приказчиков хватает.

Жены – нет. И между прочим, не было…

– Как же так? – Она непроизвольно снова опустилась на стул.

– Да так. Не пришлось.

– Нехорошо, – сказала Ищенко. Я ждал обязательной в таком случае народной мудрости, пословицы или поговорки, но Серафима Карповна повторила: – Нехорошо одному. Тоскливо.

– Зато работе не мешает, – отшутился я.

– Семья работе не помеха. Наоборот. Уж сколько я мотаюсь. Иной раз детей и мужа по месяцам не вижу.

Все равно знаю, в Барнауле они, и душа спокойна. Что они есть. Не представляю, как так можно…

– Много у вас детей?

– Четверо. – В ее словах прозвучала нескрываемая гордость. И нежность.

– Большие, наверное?

– Старший уже семью имеет. Младшенькой – тринадцатый пошел. Правда, трое не мои, мужа. Разве в этом дело? Я считаю, кто воспитал, тот и родитель.

– Это так родители считают. А дети?

– Вырастут, ответят.

Я подумал о Кешке.