Секс дыбом

Во мне его – чувствую – полна коробочка! Самого высшего сорта – племенной заряженный озверин!

Озверин – преобразователь энергии, получаемой нами от пищи, сна и ласки, в движение (так мне кажется – но если ошибаюсь, прошу не судить строго). Желание прогрызть дыру в тапке хозяина или разорвать обои в хлам, проехавшись по ним когтями сверху донизу, зависит исключительно от уровня озверина. Другое дело, что часто приходится себя сдерживать – чтобы не получить от хозяина по шее – но здесь уж озверин никак не виноват!

Кстати, если вам интересно, далее следует классификация степеней озверина среди котов.

Подопытный экземпляр – Пан Чарторыжский в единственном лице. Для чистоты эксперимента вполне достаточно!

Ноль. Кот мертв.

Один. Кот жив, но почти мертв. Дышит – уже хорошо!

Два. Кот жив, но плох! Не ловит блох – и даже не умывается.

Три. Кот вполне способен заявить о себе и о своих правах. Потребовать еды и чего-нибудь попить.

Четыре. Кот в норме. Захочет играть – поиграет, не захочет – не поиграет. Захочет поесть – поест, не захочет – не поест.

Пять. Уровень выше среднего. Кот готов спариться с кем-нибудь. И так и ищет, так и ищет – кого бы изловить и очаровать (чтобы потом отвести на мягкое ложе и вонзить, так сказать!)

Шесть. Величина, навевающая думы о возможном неконтролируемом кошачьем взрыве изнутри. Кот кипит, клокочет яростью, и мрачные образы возникают в возбужденном воображении.

Единственный рецепт – срочно гладить, потом покормить обильной жирной пищей – так, чтобы не смог встать.

Семь. Почти что нет кота совсем. Он уже далеко – сумасшедшая энергия влечет его вдаль, он прыгает с балкона, не думая об опасности, он несется через дорогу, не замечая машин и груженых фуражом вьючных повозок, он – уже там. За горизонтом, на пороге вечности!

Восемь! На поминки просим! Кот умер – концентрация озверина достигла критической величины, и сердце бедняги-кота не выдержало! Слава, вечная слава герою! На поминки собираются родственники, приводят с собой маленьких котят и невесток, огромная семья кошачьих скорбит и дружно сочиняет эпитафию, которая выглядит, примерное, следующим образом:

Жил-был на свете кот —

О лапах четырех, с хвостом и пастью,

Не знал забот, не знал хлопот,

Готовил себя к длительному счастью.