Флорентийская голова (сборник)

Глаза моего собеседника неожиданно выпучились, а губы образовали вытянутое «о». Я резко обернулась, ожидая увидеть за своей спиной что-то ужасное, но ничего кроме знакомого интерьера там не обнаружила.

– Как вы сказали, все остальные книги на японском? – завизжала, как резаная голова. – Отвечайте!

– Да, вот, смотрите сами. – Я достала с этажерки первую попавшуюся книжку с чёрными иероглифами на золотой обложке и поднесла к голове.

Вмиг удивление на её лице сменилось отчаянием.

– Я так и знала! – заголосила она.

 – Они меня нашли, они меня поймали! А вы – одна из них. Господи, за что?

Я совершенно не понимала, чем вызван этот приступ паники, и поэтому решила, что голова меня просто-напросто разыгрывает. У меня даже мелькнула мысль подыграть ей, сказать, что я действительно одна из них, и что её, головы, песенка спета, но когда я увидела капающие с ресниц слёзы, сама не на шутку перепугалась.

– Вы можете спокойно объяснить, что происходит? – как можно увереннее сказала я.

Голова на секунду замолчала и навела на меня свои огромные, мокрые глаза.

– Скажите, кто хозяин этой квартиры? Ведь мы не в гостинице, верно?

Я почесала затылок, пытаясь вспомнить имя японца-китайца.

– Это… ну, как его…, – я пару раз щёлкнула пальцами, – Сасаки. Точно, Масахиро Сасаки. Помню, на харакири похоже было и ещё на сосачки…

– Сасаки? – переспросила голова.

– Ага, Сасаки, – подтвердила я, – сто процентов.

– О, горе мне, горе… они меня наши…

– Вы можете, наконец, объяснить, кто это, «они»? – выпалила я.

Голова уставилась на меня ничему не верящей двустволкой. Я стоически выдержала её взгляд, не отвела глаз и ни разу не моргнула.

– Ладно, на этот раз поверим, – произнесла голова учительским тоном, – «они» – это японцы. Гоняются за мной так же яростно, как и Ватикан, а может, и ещё яростнее. Этот ваш Сасаки – наверняка, один из них.

– На что вы им сдались? – удивилась я.

– А вы не понимаете? Хотят покопаться в моей башке, – огрызнулась голова, – это ещё хуже, чем на костёр… – И она зарыдала совершенно по-бабски.

По её раскрасневшимся щекам и стройной шее побежали ручьи, исчезая в чёрном, как у брюнетки из рекламы шампуней, почвогрунте.

«Замкнутая система, – подумала я, – самоорошение».

– Увезите меня отсюда! – проревела голова. – Куда-нибудь увезите и спрячьте. Мне нужна всего одна неделя, чтобы вырасти, и тогда я убегу, и никто, никто меня не найдёт!

– Но куда, простите, я вас увезу? – поинтересовалась я.