Хороший день, чтобы стать чудовищем. Сборник рассказов

Буратино начал прикидывать, во сколько ему обойдется приходящий бухгалтер, как его голову прошила сверлом, дремавшая доселе где-то очень и очень глубоко, мысль:

«Я же потом смогу снова жениться! Хотя бы на этой, вчерашней Альбертине, или её подружке, как её, Николетте, или ещё на ком…»

* * *

У Буратино перед глазами немедленно соткался образ его будущей молодой жены, вобравший в себя все самое привлекательное, что есть у Альбертины и Николетты, отчего у него потеплело в паху.

Думать дальше было бессмысленно, надо было действовать.

Скрипя разболтанными шарнирами, Буратино выбрался из семейного ложа и, хромая по очереди на обе ноги, побрёл в чулан, который служил ему кабинетом. Там он открыл сейф, где хранил наличность и бухгалтерские книги, и, немного покопавшись, извлек оттуда тяжелый – фунта на четыре – ключ с замысловатым вензелем на кольце. Взяв его за стержень, словно топор, Буратино двинулся обратно в спальню. Подойдя вплотную к кровати, он какое-то время стоял в нерешительности, но потом, опершись левой рукой о спинку, взобрался коленями на матрас, ещё сильнее сжал в кулаке ключ, чтобы тот не выскочил из деревянных пальцев, размахнулся и на выдохе обрушил его на череп супруги.

От удара фарфоровая голова Мальвины с характерным звоном раскололась на две неравные части, и по её накрытому одеялом телу волной прокатилась судорога. Стараясь подавить внезапно подкативший рвотный позыв, Буратино наклонился вперёд и, потеряв равновесие, повалился на агонизирующую супругу.

Внезапно темноту и всё, что в ней, заслонили розовые круги, из которых показалась девочка с голубыми волосами, в притворном изнеможении обмахивающая себя веером.

«И она тоже там, – подумал Буратино, стараясь, во что бы то ни стало, не потерять сознание, – они теперь все там».

Оттолкнувшись руками от уже переставшего сотрясаться тела, он выпрямился и размашисто перекрестил ключом пространство перед собой, отгоняя видение.

Темнота не сразу, но вернулась, и Буратино увидел перед собой вмятый в подушку ворох, казавшихся в темноте серыми, волос. В следующую секунду его бурно вырвало прямо на труп. Отдышавшись, он слез с кровати и, не оглядываясь, побрел обратно в чулан. У него в ушах еще гремел обрывок Мальвининого предсмертного храпа.

«Сожгу вместе с кроватью, – подумал он, ковыряясь ключом в ухе, – если спросят, скажу: курила в постели».