Стать бессмертным

Самый обычный, совсем без акцента голос из мегафона какое-то время предлагал сдаться, потом послышался шум двигателей, а спустя ещё четверть часа на сцене подмосковного театра военных действий появились и сами сверхчеловеки. Их было хорошо видно на снегу: четыре серые чадящие коробочки, а за ними маленькие фигурки людей. Евгений Иванович машинально начал их считать слева направо, но, дойдя до двадцати, сбился.

До этого момента ему ни разу не доводилось наблюдать немецкие танки; он почему-то думал, что они должны быть гораздо больше по размеру, хотя бы раза в два, чем те, маленькие угловатые тарахтелки, что ползли сейчас по снегу.

– Твою дивизию, говорят тебе, не высовывайся, – процедил Илья, – голову опусти…

«А страха-то нет, – подумал Евгений Иванович пригибаясь, – мне не страшно. Вот они, немцы – враги-захватчики, рукой подать, а мне не страшно. Может, я сошёл с ума?»

Его мысль прервал ужасный треск – прямо перед «могилой» разорвался снаряд, и сверху сыпануло снегом вперемешку с землёй.

– Не менжуй, – сказал Илья и пихнул Евгения Ивановича в бок, – недолёт.

Никто из наших не стрелял. Будто заворожённые ополченцы смотрели из своих «могил» на приближающихся немцев. А те, наоборот, патронов не жалели, стреляли по окопам с ходу – то там, то здесь над сугробами поднимались белые облачка от пуль.

Вдруг из соседней «могилы» выскочил парень в телогрейке и со всех ног побежал в лес.

– Трус! – крикнул Илья, не отрываясь от прицела. Затем плотно прижался к прикладу, выдохнул паром, на секунду замер и выстрелил.

– Ты что, далеко же, не попадёшь, – сказал Евгений Иванович.

– В самый раз, – ответил Илья и передёрнул затвор.

Гильза, ловко выскочив из патронника, с шипением расплавила снег прямо рядом с его правым локтем. Из других «могил» тоже стали стрелять. Откуда-то слева затарахтел пулемёт, а справа одно за другим принялись гавкать противотанковые ружья.

Илья выстрелил снова, потом, спустя минуту ещё. Евгений Иванович хотел понять, по какому немцу палит Илья. Вдруг он увидел, как один из серых человечков упал в снег.

– Есть! – закричал Евгений Иванович, – один есть!

– На жопе шерсть, – со злостью отозвался Илья, – это он специально залёг, сучий потрох.

И, правда, серый человечек поднялся и снова пошёл на них, немного пригнувшись.