Стать бессмертным

Беляев становится серьёзным и весь его оптимистический задор вдруг испаряется неизвестно куда.

– Жалко. Чертовски жалко, – говорит он, глядя куда-то в сторону.

– Вы что, были знакомы?

– Не скажу, что близко – он всё-таки намного старше – но общаться приходилось. Ладно, ну его, ваш сопромат, расстройство одно. Так с чего мы с вами начали?

– С мотивации, если мне не изменяет память.

– Ах, да, мотивация… ответьте мне, дорогой вы мой доктор Ци…, простите, инженер Цейслер, на кой штангенрейсмус вы с ней сцепились? Разве не видно, что у тётки не все дома?

– Вообще-то, я хотел пошутить.

– Ну, ни фига же шуточки у вас, доктор! Можно я буду звать вас доктор? Привык, знаете ли, к терминологии племянницы.

– Лучше не стоит. Давайте, это я буду назвать вас доктор, а вы меня, скажем, по имени: Алексей.

– Как пожелаете, Алексей. Тогда зовите меня по фамилии: Беляев. Идёт?

– Идёт.

– Вот и славно, один редут взят. Теперь поднимите вверх правую ладонь (я поднимаю), левую положите вот сюда (он подсовывает мне томик фельдшерского дела) и повторяйте за мной: клянусь ни при каких обстоятельствах больше никогда не шутить со стареющими женщинами!

Я смотрю на него, должно быть, со слишком явным подозрением в его вменяемости.

– Какой-то вы вялый, – говорит он, убирая книгу, – руки можете опустить.

Я опускаю руки и складываю их на груди. Беляев на некоторое время замолкает, будто раздумывая, о чём бы ещё меня спросить.

– Ну, расскажите теперь, как вам наш парадиз? – наконец говорит он.

– В смысле? – удивляюсь я.

– Ну, город вам наш как?

– Да я, собственно, мало чего успел изучить. – Пожимаю плечами я. – Наш филиал только, да общагу изнутри. Но ни там, ни там, ничего парадизообразного не обнаружил.

– Не понимаю, что вас не устраивает – природа, архитектура, люди хорошие. Именно рай на земле.

– Да, люди у вас хорошие. Добрые.

– Не судите обо всех по этой курице. Она безнадёжна. – Беляев очень убедительно крутит пальцем у виска и косит обоими глазами.

 – А люди у нас замечательные потому, что время, когда хорошим тоном было спрашивать: «Где воруешь?» вместо: «Где работаешь?» наш городок как-то миновало. Вероятно, оттого, что воровать тут было нечего. Те, кто не уехали в Москву на заработки, безусловно, слегка озлобились от безденежья, но, поверьте, остались нормальными. Не то, что в столицах.

– А что в столицах?

– Там все продали души дьяволу.