Валентиновка, далее нигде

Через несколько минул, держа в одной руке магнитофон, а в другой пакет с продуктами, Олег бодрым шагом двигался к месту своей временной дислокации, на ходу обдумывая, каким именно оружием он будет убивать сегодняшний вечер.

* * *

– Вся история началась три месяца назад, в октябре, – сообщил прервавший совершенно незнакомую композицию незнакомой Олегу группы женский голос. – Я уже несколько раз собиралась рассказать о ней кому-нибудь, кроме моего отражения в ванной, но всё как-то не получалось…

Голос замолчал, и не стало слышно ничего, кроме негромкого шипения, характерного для кассетных магнитофонов.

Олег, чуть не выронивший от неожиданности кружку с только что заваренным кофе, осторожно посмотрел на плеер, вопреки Карлычевой рекомендации висевший у него на ремне.

– Для начала представлюсь, – вновь послышалось из наушников, – меня зовут Лена. Мне двадцать семь лет, я родилась в Литве, детство провела на Камчатке, а замуж вышла в Москве. Развелась там же. Окончила Институт стали и сплавов по специальности «Стандартизация и сертификация» и до всей этой истории работала менеджером по качеству в одной строительной фирмёхе, где меня периодически хватали за задницу и пару раз пытались склонить к минету.

Последовала небольшая пауза, заполненная вдохом, щелчком зажигалки и легко узнаваемым звуком сигаретной затяжки. Услышав его, Олег, подобно собаке Павлова, полез за сигаретами и закурил сам.

– Так вот, – продолжил свой рассказ чуть подсевший после затяжки голос, – всё это закончилось, когда я нашла в кафе, где иногда обедала, рекламную листовку, на которой была изображена я сама, только с другой стрижкой.

«Другая я» смотрела на меня с чёрно-белой, явно старой фотографии, но это совершенно точно была я. Сказать, что я удивилась, – значит ничего не сказать – меня реально будто током тряхнуло от увиденного… Ну, я, конечно, взяла эту листовку в руки, рассмотрела поближе, чтобы сомнений не осталось, и только потом увидела, что там ещё текст под фотографией был. Точно я его, конечно, не помню, но смысл там был следующий: «Если вы похожи на эту женщину, позвоните нам, у нас есть для вас работа в рекламе». И телефон, – опять глубокий вдох и затяжка. – Сейчас я понимаю, что звонить по этому телефону было нельзя, не потому что опасно или что-то ещё – просто нельзя. Большими красными буквами: «Н-Е-Л-Ь-З-Я». Но тогда у меня было так погано на душе и так хотелось хоть что-то изменить в этой поганой жизни, что я позвонила.