Валентиновка, далее нигде

И я, главное дело, почувствовала ответственность, подумала, что действительно надо спешить закончить такую важную работу, дура обдолбанная…

Потом я освоилась и успокоилась окончательно – осознала своё место в жизни и творчестве. Начала задавать практические вопросы о том, где я буду жить, сколько мне заплатят, как долго я здесь пробуду, каким образом мне сообщить родителям о моей новой работе и всё такое… в ответ Глеб всё очень подробно и терпеливо объяснял, иногда по нескольку раз, потому что я не всегда врубалась, о чём он, – тормозила по-чёрному… В общем, проговорили мы с ним долго, до темноты.

В какой-то момент я почувствовала дикую усталость и прилегла прямо на том диване, на котором сидела. Вырубилась мгновенно и проспала почти все следующие сутки или около того, а когда проснулась, была приблизительно в таком же состоянии, что и до сна – спокойная, но тормознутая. Ко мне подошла какая-то восточная женщина, сказала, что её зовут Айнур и что она будет мне прислуживать. Так и сказала: «прислуживать». Я не удивилась даже – прислуживать, так прислуживать. Потом, после душа, завтрака и прочего, она помогла мне одеться и накраситься. Дальше пришёл Глеб и начал меня инструктировать, что и как говорить, как себя вести и так далее. Я всё постаралась запомнить, а что не могла запомнить, записала в тетрадку, которую мне дали. Я потом всё в эту тетрадку записывала, день за днём, чтобы не забыть… читаю сейчас, и волосы на жопе шевелятся – свой почерк даже не узнаю, не то что текст, будто робот какой писал! Ну ладно, об этом потом, а тогда меня уже после инструктажа меня повели на встречу с «мужем». Я не волновалась совершенно, была спокойная, как слон. Вышли мы из дома на лужайку, а он там сидит за столиком и журнал читает. Я подошла и села рядом. Он мне даже понравился – милый такой дедушка, седенький, с бородкой, как у Чехова, – увидел меня, журнал в сторону, и как закричит: «Мариночка, где ты была?» А я ему, как учили: «Андрюш, ты что забыл? Я уезжала в город к сестре, вот тебе от неё гостинец!» И на стол банку с вареньем поставила. Он обрадовался, вскочил со стула, бросился ко мне, стал руки целовать, потом на колени бухнулся, обнял меня и всё шепчет: «Мариночка, Мариночка, где же ты была, какое счастье, что ты здесь…»

Эфир заполнили звуки тихого женского плача. У Олега тоже к горлу подступил ком размером со снежок.

– Я сейчас об этом вспоминаю, так у меня сердце кровью обливается! – сквозь сопли сказала Лена.