Боевой 1918 год

Постепенно пыль более-менее улеглась и появилась возможность дышать, не заходясь в кашле после каждого вздоха. Мы вынырнули из своих коконов, с целью сделать обследование на предмет самовыкапывания и осторожной разведки местности. Только вот стоило вдумчиво осветить потолок пещерки, как выяснилось, что наши дела не просто плохи. Нам, можно сказать, кирдык настал.

Начнем с того, что это вовсе не естественная полость. Это оказалось искусственное сооружение из здоровенных базальтовых блоков. В смысле – стены из блоков, а потолок – из не менее солидных каменных плит.

И теперь в том месте, откуда мы сюда скатились, был не завал из земли, а две плиты. Одна лежащая боком, а вторая торцом. В торце видимая толщина внушала уважение. Такую плиту не всякий отбойный молоток возьмет. А главное, нигде не видно земли, в которую можно было бы забуриться. Эти четыре-пять метров до поверхности мы бы ножом, когтями и зубами прогрызли. Но нас окружал лишь камень, а та куча земли, насыпавшаяся сверху еще до закрытия убежища, тоже лежала на каменном полу. И теперь наше чертово убежище превратилось в склеп.

Когда я это осознал, в истерику не впал только потому, что стало неудобно перед седым. Поэтому, запихнув внутрь пытающиеся вырваться из глотки вопли, маты и возможно даже слезы, просто сполз вдоль стенки и уселся на пол, тупо глядя перед собой. Да уж… всякое в жизни бывало, но чтобы закончить свои дни, будучи заживо похороненным где-то в жопе мира, я никак не рассчитывал.

Иван тем временем, видно на что-то надеясь, неутомимо обследовал место завала.

Хотя чего там смотреть? И так все ясно… В конце концов, устав подпрыгивать и ковырять потолок, он тоже опустился рядом со мной. Помолчали. Потом он тусклым голосом спросил:

– Как считаешь, мы еще в Сирии или уже в Ираке?

Я вздохнул:

– Черт его знает. Слишком долго ехали. Может, и до Ирака довезли. Одно могу сказать точно – мы под землей. Из жратвы только два трофейных «сникерса». Из воды – неполная фляга с бармалея. Дней пять протянем…

Седой покачал головой:

– Уже завтра наш ближневосточный друг начнет активно разлагаться.

Помещение совсем небольшое. Мы тут с ума сойдем от вони.

Я равнодушно пожал плечами:

– Ну, есть еще нож. Ты им работать умеешь. Я тоже. Как станет невмоготу, так всегда можно будет воспользоваться. Могу даже первенство уступить, если хочешь…

Напарник мрачно посмотрел на зажатый в своем кулаке клинок и внес контрпредложение:

– Погодим пока с грехом самоубийства.