Длинные версты

А тут вдруг сообщение, что бронепоезд проедет станцию не утром, а ночью. Поэтому, пока его нашли, разбудили и получили указания, вот и прошло время. Мог он опоздать со своей телеграммой? Вполне мог. Нам ведь эту ленту вручили за пару минут до отправления.

Евгений уныло вздохнул:

– Но он успел. Да и я в журнале расписался. Если бы унтер опоздал, то он бы отстучал, что адресат выбыл. Тогда бы и вопросов не было…

Я разозлился:

– Их и сейчас нет! Может, этот хмырь с нами посылку передать хотел? Или обер-лейтенант просто знакомый нашего гауптмана и возжелал с ним накоротке переговорить? В любом случае ничего важного и срочного там быть не может.

Не свежий же приказ командования он нам всучить желает?

Берг ехидно сощурился:

– В том-то и дело! Связи с Дьяково нет с восемнадцати часов. Вполне может быть, что это курьер с приказом для БеПо. И был выслан после потери связи. Заночевал на станции. А тут сообщение, что идет бронепоезд. Вот он и предупредил, чтобы остановились.

Цыкнув зубом, я констатировал:

– Вот же ж сука! – но потом взял себя в руки.

 – Все складно, кроме звания. Целый обер-лейтенант курьером? Ладно – БП по документам проходит как отдельная воинская часть. Считай – отдельный дивизион. Только один хрен, для курьера из штаба дивизии в штаб дивизиона звание высоковато… Да и в любом случае нам на вокзале светиться не резон. Поэтому Обилово проходим без остановок.

Гриня кивнул:

– Это верно! Сразу ведь так предлагал!

Я же, поймав какое-то озарение, повернувшись к Женьке, продолжил:

– Но офицерский ночной подъем надо как-то компенсировать.

Уважение, так сказать, проявить. Поэтому бери конверт, бумагу и пиши письмо.

Тот поднял брови:

– Какое письмо? Кому?

– Обер-лейтенанту Таргену. Вон стоит машинка, поэтому напечатай, что в связи со служебной необходимостью бронепоезд не может сделать остановку в Обилово. Все возникшие вопросы он нам может задать нам в Новогарьевке. И еще – там, среди бумаг, есть образцы подписи Фольге.

Потренируйся, чтобы твоя подпись была похожей. Поставь печать бронепоезда. В ящике я видел сигнальную ленту. Надо закрепить ее к конверту и выбросить на ходу, на перроне.

После чего, подняв глаза к потолку вагона, сделал «от локтя», прорычав:

– Хрена лысого мне хоть кто-то задумку сломает!

Трофимов на этот рык среагировал уважительным «Ого!», а Берг, по-моему, хотел перекреститься, но, быстренько передумав, уселся за печатную машинку.