Длинные версты

Начальник, чуть прищурившись, уточнил:

– Говоря – наших войск, вы имеете в виду красные отряды?

Не став уточнять различие между отрядами и той силой, что Советы собрали под Таганрогом, я кивнул. А Геннадий Поликарпович, вздохнув с фальшивым (это я точно ощутил) сожалением, развел руками:

– Поверьте, всем сердцем желаю вам помочь, но плановый ремонт обычно длится от десяти дней до двух недель. Даже прилагая все силы, быстрее чем за неделю нашим ремонтникам не справиться. Но, насколько я понял, столько времени вы ждать не сможете?

Во дает! Так рисково и тонко троллить «лапотников» не каждый решится.

Ишь ты – подождать. Понимает ведь, гад, что у нас задница горит и каждый час на счету. Но формально повода к придиркам не дает. Ладно… значит, будем воздействовать по-другому. Уныло глядя на собеседника, я согласился:

– Не сможем… – и уже совсем другим тоном обратился к комиссару: – Угольные склады проверили?

Лапин кивнул:

– Да. Нашли один почти полный, так что насчет топлива можно не волноваться.

Все, попался козлина! В принципе, я и не сомневался в наличии нормального топлива на станции. Сюда целый немецкий PZ пригнали, и что, его дровами кормить станут? Ага – сейчас! Поэтому, когда важный начальник ляпнул, что у него нет угля, я внутренне возрадовался, но виду не подал. Зато теперь он у меня на крючке и можно давить саботажника без оглядки.

В общем, когда я после слов комиссара глянул на Тучнова, тот откинулся на спинку стула так, что тот протестующе затрещал.

Трофимов же взглядом себя не ограничил и, пойдя красными пятнами, зашипел:

– Только дрова, говоришь? И те гнилые? Да я тебя, сука…

Гришка уже потянулся к пистолету, поэтому пришлось вмешаться:

– Отставить! – И глядя в переносье побледневшему начальнику станции, размеренным тоном я продолжил: – Судя по всему, из опасения, что красные могут применить этот бронепоезд против белых, вы предпочли, чтобы он вообще остался у немцев. Если первое опасение я еще могу понять, то второе желание неприемлемо.

Более того – преступно. В военное время это называется «саботаж» и карается без жалости. Поэтому сейчас мы возьмем пленных машинистов и пойдем в депо. Не желают русские своим помогать, значит, помогут немцы! Эти парни очень жить хотят, поэтому будут стараться изо всех сил. И если у них получится завести паровоз, то я лично присобачу тебя к передней тележке, и поедешь ты, как свадебный пупс, до самого Таганрога.