Попытка возврата

Одной рукой за пистолетную рукоятку, другой за цевье, и поливай вволю! А здесь… За шейку приклада и за что еще?! Диск круглый, снизу держать неудобно?– руку выворачивает. Сбоку же просто не удержать?– выскальзывает. А?перезарядка этого диска вообще песня! Поэтому я шел и бормотал послание Калашникову:

– Уважаемый Михаил Тимофеевич! Изобретите ваше чудо-оружие побыстрее. Просто мочи нет уже валандаться с этой финской недоделкой. Чухонцы точно свой «Суоми» нам как провокацию подбросили, а Шпагин и рад стараться.

Вы уж, деда Миша, не оставьте нас заботами своими.

Хотя какой он деда. Молодой пацан, который, возможно, недалеко от меня воюет. И сама идея создания оружия ему еще в голову не приходила. Тут я даже с шага сбился. А для чего, собственно, ждать сорок седьмого года? Все схемы и чертежи «калаша» я и сам отлично помню. Надо будет только обдумать, как их преподнести. Не сейчас конечно, попозже, когда патрон промежуточный изобретут. А изобретут его только в сорок третьем. М-да. Загвоздка. Но ничего, выкрутимся?– главное идея!

Вообще, наш выход начался с интересного случая.

Сидя за столом и набивая диск патронами, я машинально, под настроение, напевал под нос:

Мы выходим на рассвете,

над пустыней свищет ветер

И уносит нашу песню до небес.

Только пыль под сапогами,

с нами Бог и с нами знамя

И тяжелый карабин наперевес.

Тут Гусев навострил уши и заинтересовался, что это я пою. Пожав плечами, на всякий случай отмазался?– мол, не знаю. Серега же, подняв палец, сказал, что это Киплинг.

– Еврей?

– Почему еврей?

Майор даже обиделся:

– Англичанин. Но стихи у него отличные есть. Только, что песни на эти стихи существуют, я не знал. И мелодия хорошая. Боевая такая.

И набивая свой диск, стал мне подпевать. Да уж. Надо поосторожнее с фольклором быть. А то вот так выдам, машинально что-то типа: «Товарищ Сталин, вы большой ученый…»

И далее по тексту. Не посмотрят, что контуженый. Моментом законопатят, следуя тому же тексту, в Туруханский край.

Хотя мужики эти?– что Гусев, что полковник?– нормальные, но все равно, поберечься надо. А майор-то высокому не чужд. Киплинга знает. Я?даже другими глазами на него смотреть начал. Не так уж он и прост, этот волкодав из НКВД…

Гусев остановился, вскинув руку. Все замерли. Вытянув шею, пытался разглядеть сквозь деревья, что его остановило. Ничего особенного. Он просто увидел подходящий мостик. Тот был перекинут через овраг, на дне которого бежала речушка.