Доходный дом

Ключ вошёл туго, отчего заставил немного поволноваться, но в итоге легко провернулся в два оборота. Дверь со скрипом отворилась.

Пройти внутрь (118)

73

В квартире, что располагалась ближе к площадке в правом крыле, проживал и принимал граждан ходатай с нечитаемой во тьме фамилией, но с отчётливо отблёскивавшим «№16». Сироткин крайне обрадовался тому, что не пришлось высматривать номер квартиры в полумраке, и при этом поймал себя на мысли, какой же странной вещи он сейчас радуется.

Вернуться на площадку третьего этажа (65)

74

Ловким движением руки старик подхватил верхние две карты, одну сместил чуть в сторону и вскрыл: валет, дама.

Восторг старика и равнодушие Ванютки после тройки таких попыток сменились общим переживанием: оба вошли в азарт.

Каждый раз, как сбоку проглядывался похожий узор, та же масть, какая-нибудь восьмёрка, то Сироткин преисполнялся уверенностью, что выпадает тройка. Они вдвоём не знали радоваться или нет.

Полный серьёзности старик зацепил очередные две карты, сместил одну и вскрыл: тройка, туз.

–Кажется, я выиграл, – сорвалось с уст Ванютки.

–Именно так-с, – печально ответил Штосс.

Забрать выигрыш (140)

75

Парадная ничем не отличалась от той, в которой Ян находился ранее. Его посетило неприятное чувство дежавю. Единственное различие заключалось в том, что на этот раз он не знал, куда именно ему нужно попасть. Определённо, любая крайняя квартира слева, в которую он сможет проникнуть, его устроит.

– Пройти в тамбур слева (96)

– Пройти в тамбур справа (71)

– Подняться на второй этаж (84)

76

Сироткину всё ещё требовалось попасть каким-то образом в квартиру номер одиннадцать на втором этаже.

Спуститься на второй этаж (41)

77

Красивая обрамлённая дверь из светлого дерева сливалась со светло-бежевой стеной. На двери висела затёртая табличка «Штосс». Иван вспомнил указатель внизу: похоже, это десятая квартира.

Не понимая, что делать дальше, куда идти, Сироткин твёрдо постучал по двери.

Стук раздался эхом по всей парадной, – так и растворился в пространстве. Иван постучал вновь и добавил свои голосом, делая его ниже, чем обычно:

–Эй! Есть кто дома? Прошу прощения! Не могли бы вы мне помочь?

Его слова угасали в пустоте, словно заглушались самим домом. В ответ звучала только тишина: никакого шороха, скрипов, кашля или чего угодно, говорящего о присутствии в доме кого-нибудь, кроме самого Сироткина.