Изгой

Федор, который с моего спасения кроме имени не сказал ничего, привстал на одно колено, снял с плеча свою винтовку и, прильнув к оптическому прицелу, начал осматривать лежащую впереди территорию. Глядя на его манипуляции, я ощутил сильное чувство голода. Последний раз я принимал пищу в столовой на работе сутки назад. Кроме того меня переполняло целое море вопросов, задать которые раньше я просто не решался.

Оторвавшись от прицела, суровый усач поднялся на ноги, и убрав оружие за спину, улыбнулся. Отстегнув от своего широкого пояса флягу, он передал ее мне.

Там оказалась обычная вода, чему я был несказанно рад. Осушив добрую треть, я облегченно выдохнул и вернул флягу владельцу.

– Тебя мучает голод и куча вопросов, – констатировал факт мой спаситель. – Сейчас мы сделаем небольшой привал, и я отвечу на них. Я знаю твою историю. Может не всю, но как ты сюда попал, догадываюсь.

Привал мы устроили у подножия холма. В тощем рюкзаке снайпера нашлась для меня пара бутербродов с жестким и неприятным на вкус вяленым мясом.

Поскольку сейчас точно не до кулинарных изысков, я умял их за один присест.

– Что это за место? – спросил я.

– Я называю его миром вечной осени, – сказал Федор, мерно жующий свой бутерброд. – Я оказался здесь год назад. Просто шел по улице и неожиданно оказался посреди леса.

– Со мной почти также, только я ехал и сейчас моя машина лежит на дне лесного озера.

Федор усмехнулся.

– В этом мире сотню лет назад или около того, произошла глобальная война, что-то типа третьей мировой, только вместо ядерного оружия у них применили какое-то свое, точно не знаю.

В результате большая часть населения погибла, почти все технологии бесследно исчезли. Природа стала такой, как ты ее видишь. Почти все растения приобрели желто-оранжевые цвета, а температура круглый год стоит на уровне плюс пятнадцать градусов по Цельсию. С чем это связано не знаю.

– Как отсюда выбраться? – задал я волнующий меня вопрос.

Федор вновь усмехнулся.

– Есть теории, догадки, но четкого ответа нет, а без него твой вопрос не имеет смысла.

Я задумался. Получается, я могу никогда не вернуться домой. Такая перспектива отдавала грустью и унынием, только и всего. Никаких панических настроений, а вроде даже спокойней стало.

– Что за люди напали на меня?

– Кочевники, так их здесь называют. Вообще оставшихся в живых людей этого мира делят на три группы. Первая – поселенцы, остатки былой цивилизации, живущие небольшими анклавами. Вторая – кочевники.