Огненное сердце вампира

– Крыся, никаких сторон нет, – мягко произнесла Дашка, и от этой мягкости стало ещё противнее. Так говорят с теми, на кого больше не желают тратить свои эмоции, от кого устали. – Я тебе не должна ничего. Да, мы дружим с самого детства, я понимаю тебя, гораздо больше, чем все остальные. Но быть твоим придатком, твоей тенью, твоим костылём я не желаю. К счастью, в сферу моих интересов входит не только общение с тобой, но и мальчики, танцы, кино, музыка и многое, многое другое.

На эту, вообще-то справедливую, отповедь, я не нашла, что ответить, и остаток пути мы прошли молча.

А я, ещё долго стояла, глядя ей в след, даже тогда, когда тёмный силуэт подруги скрылся за дверью подъезда. В свою квартиру, в душную мрачную пещеру, где всецело властвует огнедышащий дракон – мой отец, подниматься не хотелось.

– Будешь на улице ночевать? – проснулась гиена. – Вот не ссорилась бы с Дашкой, могла бы на ночь у неё остаться, а папочка наш к утру, может быть, остыл.

От воспоминаний о Дашкиной квартире, из глаз брызнули слёзы, благо скрывать их было уже не от кого. Во дворе лишь шелестели деревья, скучали пустые скамейки, да бродячий кот разгуливал по клумбе.

В доме подруги всегда пахнет выпечкой. Её мама, круглая, румяная и желтоволосая, то и дело выкатывается с кухни, словно большое яблоко. Руки Дашкиной матери пухлые, проворные, постоянно находятся в движении. То ловко лепят пельмени, то колдуют над шитьём, то перебирают спицами.

– Ой, Крысенька! – сказала бы мне она, улыбаясь так светло, как улыбается солнце на детском рисунке. – А я пирог испекла.

– Привет медицине! – весело воскликнул бы Дашкин отец, откладывая газету. – Когда труппы резать будете?

А младший братишка притащил бы свои игрушки, чтобы похвалиться. Беленький, шустрый, как зайчонок, впереди нехватает одного зуба, коленки измазаны зелёнкой.

У Дашки в доме всегда звучит смех, там светло и уютно, пахнет выпечкой и свежими садовыми цветами.

– Размечталась, – рявкнула гиена. – Ну так иди, попроси у неё прощения, может, пустит переночевать. Вот только учти, я в этом участвовать не стану, у меня какая– никакая гордость всё же есть.

– Тогда идём домой, раз мы такие гордые, – ответила я питомцу и вошла в подъезд.

Узкая кабина лифта, ряд кнопок, мой дрожащий палец нажимает на цифру «6». Тревожно горит жёлтая прямоугольная лампочка под потолком.