День ВМФ

До этого момента всё вокруг казалось максимально неудобным и целящимся мне в бок или затылок чтобы ударить или оцарапать. Мы завершили свой первый завтрак с полным пузом. Никакую заначку брать не стали. Сразу поверили, что вопрос с питанием разрешён. Выходя я заметил неработающий телевизор и мешки с хлебом. Лица дядек-мичманов подобрели, в коридоре никого не было. От сердца чуть отлегла тревога и Серёга за целый час после завтрака в капитанском кубрике не сказал ни разу своё «Эхе-хе».

Отсутствие поручений, обязанностей, внимания к нам привело к тому, что мы решили заняться внешним видом.

Действительно облачение наше по сравнению даже с матросами было измятым, выцветшим и каким-то несимметричным. Гюйс постоянно сползал набок. У меня не хватало пуговиц. У Серёги обнаружилась дыра подмышкой. У неизвестного нам хозяина каюты нашёлся утюг, нитки-иголки. Было желание оторвать у него пуговицу, правда я не нашёл с чего. Вся одежда либо не имела пуговиц, либо они были белыми, либо металлическими с якорем. Мне же требовалась какая-то простая абстрактная простопуговица тёмного цвета. Шить мы не умели, поэтому через час выглядели примерно так, как и до того, однако были довольны и провели час не скучая. Ещё немного времени прошло за разглядыванием в иллюминатор кусочка базы, по которой ходили матросы всегда с какой-то ношей. Не было видно ни одного офицера. Это сильно отличало вид «улицы» базы от городской. В Смоленске и везде, где я был до этого, на улицах встречаешь офицеров, полковников разных, ветеранов с золотыми погонами. В ВУЗе на военной кафедре младшим был майор, выделявшийся этим на фоне десятка подполковников. Я привык видеть офицеров в быту, в трамвае. Здесь же, в самой настоящей армиифлоте, оказывается офицеров не встретишь просто так. Их мало. Они где-то спрятаны или заняты. Всюду сколько глаз мог разглядеть из круглого окошка были матросы. Как и на утреннем построении. Только тёмно-синие робы с длинными рукавами, кусочек тельняшки на груди и чёрные боты. Тонкие белые полоски воротников-гюйсов были единственным украшением. Мы как-то оба с Серёгой умудрились поместить лица в иллюминатор, до того было интересно что там на воле и не заметили нового гостя в каюте. На пороге стоял Валера. Он сам так велел себя называть. Валеру видеть мы обрадовались, поскольку по его петличкам узнали в нём офицера-медика.