Варадеро

Чтобы слышали любопытные соседи по ряду уже смотрящие на часы, я сообщил громко стюардессе и родителям своё мнение. «Ушиб, можно повязку и лететь». В этот момент рядом оказался высокий папа, по пути к следующему слушателю истории о падении детей. Ему я объяснил ситуацию, честно сообщив, что рентген точнее моего осмотра. Мама мальчика молчала как овощ, стюардесса намекала, что и на Кубе есть врачи, можем лететь, папа рассказал об их крутой страховке на все случаи жизни, но попросил вызвать скорую и ушёл по рядам в закат.

Через 10 минут подошли члены медбригады, которых я идентифицировал как молодая «врачиха» и пожилая «сестрица» с ящиком лекарств, на основании того, что ящик тащила пожилая. Это были штатные работники аэропорта. Осмотрев молчащую овощную маму, выслушав меня, они живо стали интересоваться как погода на Кубе и какие сейчас требования по въезду. Руку они не смотрели, предложили родителям госпитализацию, сняться с самолёта. Идею поддержали соседи по салону. Проходящий мимоходом папа отказался сниматься и ушёл с сторону бизнес-класса, где вероятно ещё не рассказывал свою историю. Я попросил бригаду сделать из чего-нибудь иммобилизацию для ручки и подписать у родителей отказ. «Врачиха» погналась за высоким с авторучкой, а «сестрица» открыла ящик чтобы доказать мне, что у них есть только картонные детские шины, но они слишком большие для этой ручонки. Пока я вертел странный картон явно из переработанной туалетной бумаги и думал можно ли его поломать-разрезать, «сестрица» догадалась использовать деревянный шпатель и начала прибинтовывать его, а «врачиха» вернулась с заветной подписью. Я упросил оставить нам ещё бинтов и шпателей в дорогу. Иммобилизация на перевязи получилась неплохо и я вернулся на своё кресло пересказывать семье диалоги не слышные в шуме турбины. Папу ещё какое-то время ловили по проходам. Оказалось, что он уже поменял историю падения на историю о том, что кубинцы загрузили слишком тяжёлый багаж и мы никуда не полетим, так как превышена масса самолёта. Капитан судна извинился за задержку рейса и мы начали руление к взлётной полосе.

Правши и левши

Попытка сразу погрузиться в плейлист не удалась. Гул самолёта забивал низы и верхи, слышно было только вокал. Как будто я слушаю чтение стихотворения вместо песни. Никакого журнала в кармане кресла не было. Бумажную книгу мы не взяли, электронные отчего-то читать не хотелось. С женой мы стали изучать экран, встроенный в кресло спереди и пульт управления к нему.