Два шпиля

У неё действительно уже были первые крови, и, конечно, утаить это, живя в общей юрте, было невозможно…

– Через две полные луны я пройду посвящение, – Кермез облизнул губы, и Дели дёрнулась, как от удара, – и смогу, согласно закону, заявлять права на лошадей и женщин. Выбранная мной рабыня будет принадлежать только мне. Ты, разумеется, ещё неопытна в ублажении мужчин… Но ты мне нравишься, и я хочу сделать тебя своей. Уверен – старейшины и авторитетные мужи мне не откажут из уважения к деду и отцу, а если найдутся желающие соперничать за тебя с оружием – я их и сам усмирю…

Кровь шумела у Дели в ушах.

Вот и случилось то, о чём предупреждала её мать – любящая, мудрая, терпеливая… столько ради неё пережившая… желающая ей, конечно же, добра… Случилось.

– Сегодня вечером я приду. – Кермез шагнул ещё ближе, практически в упор, его дыхание опаляло Дели, как порывы злого горячего ветра – саннаны, за сутки убивающего травы целой долины. – Приготовься. Расспроси у матери и взрослых рабынь, как сделать приятно воину, чтобы я не разочаровался в тебе.

Он по-волчьи ухмыльнулся и, резко отвернувшись, пошёл к друзьям.

– Эй! – окликнула Дели одна из стряпух. – Чего стоишь, как припнутая? Ещё воды неси!..

Глава 3

Красное солнце легло на подёрнутые сизым туманом вершины далёких пологих холмов. После ужина становище утихало, готовясь ко сну. Дели лежала, поджав ноги, устроив голову на коленях матери. Сафа непрерывно гладила волосы и спину дочери, губы неслышно шептали что-то – и не понять, что именно: молитву за дочь или проклятия… кому? По щекам матери непрерывно и беззвучно катились слёзы, но глаза Дели весь вечер оставались сухими.

В её груди что-то медленно запекалось, покрываясь грубой колючей коркой, словно забытый в угасающих углях кусок мяса. Она неотрывно смотрела на отгороженный занавеской угол юрты, устланный шкурами.

Тяжёлый полог отодвинулся, и вместе с вечерней прохладой в юрту вошёл Кермез. Немного постоял, привыкая к густому полумраку – огромную юрту освещал сейчас лишь один светильник.

Его взгляд остановился на Дели, она медленно села.

– Ну-ка, выйдите все! – приказал внук вождя. – Девочка ещё не была с мужчиной, и наверняка будет стесняться…

Пальцы Сафы впились дочери в плечо. Она пыталась что-то сказать, но губы не слушались, а Дели не повернулась, чтобы взглянуть матери в глаза. С похожим на всхлип вздохом Сафа поднялась и вышла из юрты вместе с другими рабынями.