Симфония дня и ночи

 – Эти цветы очень красивы. Я не думаю, что эволюция могла сделать их одновременно прекрасным и смертельным растением. Это несправедливо. Наверняка, находятся такие люди, которые готовы полезть туда руками и сорвать цветок, чтобы угодить своей, не менее прекрасной, чем этот цветок, возлюбленной.

Помыслив над чем-то личным, девушка неожиданно раскрылась:

– Мне никто никогда не дарил цветы.

Билли ощутил в ее голосе чувство собственной неполноценности – ей казалось, что она не такая как все, в ней нет той изюминки, что парни находят под маской других девушек.

Но если это так, то почему же она не может почувствовать нарастающую страсть со стороны Билла? Он глуп – наверное, в этом вся беда. А может быть, Рэйчел любит другого…

– Это печально, – говорит он, на самом деле ликуя в душе.

– Как бы печально это ни звучало, правда остается правдой. Но я не расстраиваюсь: жизнь может иметь множество смыслов, и не обязательно в каждом из них я должна быть чьей-то.

– Ты права, – прокряхтел Билли, опускаясь к земле, чтобы присесть.

Рэйчел инстинктивно присоединилась.

– Ты боишься умирать? – Она задала очень занимательный вопрос.

– По-моему, все боятся умирать. Смерть, страх – это естественные вещи.

– А в чем выражается этот страх? Почему люди боятся? – Ее вопросы задаются, скорее, не с целью узнать истинный ответ, а с целью понять, как об этом думает наш герой.

– Ну, это сложно…

– Мне кажется, что страх кроется в неведении. Человек понимает, что он умрет, но что он оставляет после себя? Какую память: дурную или хорошую? Представь, ты совсем стар: у тебя есть дети, у детей еще дети, и у тех детей дети; понимаешь, что скоро умрешь и ты никому не нужен.

Твое дело сделано. Ты умрешь, и что дальше? Куда ты попадешь? Загробный мир? Вряд ли. А что если нет никакого загробного мира? Твое сознание отключается и ничего – нет ни тьмы, ни света – нет ничего. И даже мыслей нет. И представить страшно.

– Хочешь сказать, что мы должны после себя что-то оставить?

– Конечно.

Мы должны оставлять память. Сейчас, пока мы живем, у нас есть возможность мыслить, придумывать, творить. Когда мы умрем, то у нас не будет возможности следить за тем, что происходит после нас. И это страшно. Хочется никогда не умирать. Хочется видеть, что будет через сто, двести и тысячу лет…

– Мне кажется или ветер поднялся? – Спросил Билл, спустя минуту после того, как Рэйчел прекратила говорить.