Женя Штрих и Бандитский Петербург

Стоял у нее террариум со всякими ящерками-хуящерками, паучками-хуечками и прочей насекомой фауной, лучше бы рыбок завела конечно. Подбегает она, короче, к нему, лезет в угол, там награблен небольшой муравейник. Берет она оттуда рукой горсть земли вместе с черными пездюками. Ложится на кресло, раздвигает ноги и сыпет это все прямо себе в дырку. В ДЫРКУ БЛЯТЬ! Приговаривая:

– Кушайте, мои дорогие.

Штрих, она кормит сука муравьев месяками! Я опешил и стекая по стеночке выбежал нахуй.

Тут уже я налил стопарик себе:

– Пиздец ебанутая.

Через несколько месяцев мою целку охуевания все-таки сорвали. Сделала это одна из новеньких, как в итоге оказалось – поехавшая.

Жила она на Звездной. Я уже спустился в метро, как мне дико захотелось срать. 7 остановок думаю я, примерно 15 минут, потерплю, а на выходе что-нибудь придумаю. Вроде у метро там был «Макдак», только в данный момент он меня больше интересовал как «Максрак». Когда я вышел из вагона и встал на эскалатор, то мой пердак уже разрывало так сильно, как будто он сдерживал хулиарды атомных бомб.

Внизу живота резало ебучими острыми сраками, которым я не давал выхода через жопу и походу они хотели найти его через верх. Мой рассудок уже темнел, в глазах плыло. Но не срать же прям в метро на этих ебучих медленодвижущихся ступеньках. Кое как походкой медведя я добрел до заветной цели. К превеликому счастью толчок был свободен. Просрался я знатно, шавуха Арменки дала о себе знать. Но тут же я увидел, что обосрался вдвойне, ни одной ебучей бумажки, даже намёка нет.

– Ебись оно все конем! Козлиный Рональд Макдональд. Говядина для булок есть, а о бумажке для моих булок не позаботился.

Тут я вспомнил про клиентку. Достал из кармана листок с её адресом, запомнил и подтёрся им.

– В пизду! Остальное у неё подмою.

Преодолев калитку и домофон я постучал в квартиру. Дверь мне открыла лёгкая, воздушная и красивая девчонка, 30 ей точно не было. Какого хуя вообще она нуждается в наших услугах? Причем каждый день кого-то вызывала.

С такой-то внешностью любого хуемдумальщика склеить в два счета.

– Сначала мне надо в душ. – буркнув с порога я начал раздеваться.

Лицо у неё прям сияло чистотой и казалось, что кожа у неё мягкая и нежная как облака.

– Первая дверь справа. – сказала она ангельским голоском.

Скинув ботинки и попершись в ванну, я подумал: «Не может быть так все хорошо, в чем-то тут подвох».