Целую, Кощей

Правда, Дизель сделал попытку встать, но без особого успеха, да Гюнтер замычал жалобнее обычного.

Глаза у Кощея начали менять цвет с синего на красный и я поспешил отвлечь его:

– Государь, а что нам с Марьяной этой делать? Ну, с сестричкой Гороха.

Кощей развернулся ко мне и я с удовлетворением отметил, что глаза снова светятся синим.

– За Марьянку не беспокойся пока. Там сейчас мой слуга фон Паулюсус, под видом жениха склоняет её к побегу.

– В монастырь? – хихикнул я.

Кощей, к моему удивлению кивнул:

– В монастырь.

Пока. А потом сюда её привезет.

– А вам она тут зачем?

– Женюсь по настроению пару раз, а там видно будет. Может, Гороху обменяю на что полезное.

– Ну как скажете, Ваше Величество, понятно.

– А раз понятно, то час вам на сборы, а я пока распоряжусь Горыныча покормить.

И царь-батюшка, слава богам, покинул Канцелярию.

Не буду вам рассказывать, чего мне это стоило, но через час вся Канцелярия, Калымдай и бесы во главе с Аристофаном, выползали на солнечную лужайку перед дворцовыми воротами на которой, брюхом кверху валялся сытый и довольный Горыныч.

– Здорово, Михалыч! – пропищала левая голова.

– Машуля, любовь наша! – пробасила правая.

– Как жизнь, Калымдай? – поприветствовала средняя.

– И ты здравствуй, Горыныч, – обиженно сказал я, проигнорированный Змеем.

Горыныч перевернулся на лапы и три языка одновременно лизнули меня.

– А! Фу! Зараза! Тьфу! – отплевывался я, едва не задыхаясь от смрада. Языки-то там не как у котенка или даже собачки и прошлись они по мне снизу доверху.

 – Горыныч, жаба ты с крыльями! Ну чего ты творишь-то?!

Но Змей уже отвернулся от меня. Правая голова кокетничала с Машей, средняя что-то живо обсуждала с Калымдаем и только левая ехидно скалилась мне.

– На от, внучек, утрись, – дед протянул мне большое полотенце, выуженное из своего безразмерного кошеля на поясе.

Где дед урвал этот кошель я не в курсе, но он с ним не расставался. Удобная оказалась штучка, колдовская. И вместимость у кошеля очень даже – шесть пудов запросто помещались.

Мы даже Машу в нем как-то транспортировали. И вот сейчас, Михалыч копался в нем, доставая по очереди полосатые деревенские штаны на веревочке, рубаху с расписными петухами на воротнике и стоптанные сапоги. Вот же… Это мой наряд для маскировки в Лукошкино. Терпеть его не могу. Не Лукошкино, а наряд. А Лукошкино мне нравится и девушки там красивые… Это я уже говорил, пардон. Но девушки там и правда красивые.