Целую, Кощей

 – Я ить может влюбленный! Может у меня эти… чуйства, вот!

Олёну аж передернуло.

– Лиховид Ростиславович… – снова начал я, но Михалыч отодвинул меня в сторону и стал напротив колдуна, уперев в бока руки.

– Ростиславыч, – тихо произнес он. – Не доводи до греха.

– Ну, чаво, чаво? – колдун отплыл по воздуху от деда. – Я мыслил ты мне друг, Михалыч, а ты вона как… Ну и ладно, ну и пожалуйста. Сам, небось, на девку глаз положил? Ну и забирай тогда. Помни мою доброту!

Веревка соскользнула с ноги Олёны и втянулась в Лиховида.

Он обиженно отвернулся и поплыл прямо в стену, но перед тем, как полностью исчезнуть в ней, оставшаяся голова с длинной, чуть не до пола бородой, сказала:

– А всё одно – девка моя будет!

– Плыви-плыви, – проворчал Михалыч и сплюнул. – От же седина в бороду!

Мы двинулись к выходу, а я по пути, спросил у Михалыча:

– Деда, чего ты какой-то нервный? После вчерашнего еще не отошел?

– Да не, внучек, – вздохнул он, – за Тишку да Гришку переживаю маленько.

Для присмотра за Канцелярией во время нашего отсутствия, Аристофан выделил из своей команды пожилого беса Долиросентабилуса, о, выговорил! Все его просто звали – Долби.

– Да ну, деда, не переживай. Долби – бес ответственный, солидный и за твоими баламутами присмотрит, и Дизеля по утрам остановит, да и вообще за порядком приглядит.

– Так-то оно так, а ить всё одно неспокойно что-то…

Мы вышли на лужайку и только тут, оглядев неровный покачивающийся строй бесов, я задумался.

А как мы все на Горыныче-то поместимся? Бесов двадцать штук, да и нас еще четверо.

– Не переживай, босс, – успокоил меня Аристофан. – Мы в натуре своим ходом доберемся.

Оказалось, что у бесов есть какие-то ходы-выходы специальные, то ли под землёй идущие, то ли прямиком через пекло, но путешествовать по ним они могли практически мгновенно.

– О, здорово! – обрадовался я. – Так и я тогда с вами.

– Не рекомендую, мсье Теодор, – вмешалась Маша. – Хотя, если любите авантюры – дерзайте.

– А что такое?

– А что бесу хорошо, то человеку смерть, внучек, – перефразировал известную поговорку Михалыч.

– Да ты что?! – я поёжился.

– Не, внучек, не смерть конечно, – захекал дед, – но голова часов пять адски болеть может или часов пять из нужника не вылезешь или…

– На Горыныче летим! – решительно прервал я его.

Бесы, тем временем захватив Олёну, отошли недалеко и вдруг стали один за другим нырять под землю.