Долг ведьмы

– Итак, запоминай, – она, как-то тяжело, по- старчески, поднимается, кладёт опустевшую бутылку в ведро, подходит к гарнитуру, достаёт из шкафчика сковороду, кастрюлю, турку и чайник, расставляет всё это на столе. – Кастрюля Лена, сковорода Юлька, можно Ю-ю, чайник Денис, турка – Олег. А вот этот нож Андрей.

Пальцы девушки любовно, словно лаская, пробегаются по лезвию, гладят пластиковую рукоять. Отчего-то моё лицо опаляет жаром смущения, настолько интимным кажется мне этот жест.

– С зелёной рукояткой – мой, об этом здесь все знают, потому и пользуются обычными ножами, не смей трогать, не смей даже прикасаться, убью!

Бьёт взглядом так резко, что я даже не смею усомниться, действительно, убьёт.

Сумасшедшая, как и все на этом проклятом острове.

– А почему ты не заберёшь свой нож к себе в комнату? – миролюбиво, стараясь не спровоцировать вспышку гнева спрашиваю я. – А вдруг кто-нибудь возьмёт его по ошибке или по незнанию?

– Я бы рада, – девица опускается на табурет, словно мигом растеряв все силы.

 – Я бы его у самого сердца носила, гладила бы по самому лезвию, питая своей кровью, ночью бы рядом с собой укладывала. Я бы пела ему песни, говорила обо всём на свете, каждую секунду, каждый миг моей грёбанной жизни. Но эти суки лишают нас даже этого. Студентам запрещено иметь мупы. Суки! Уроды! Скоты!

Девушка хватает себя за волосы, принимается отчаянно мотать чернявой головой.

– Ненавижу богачей! Ненавижу этот остров! Ты понимаешь, что всем им больно! Они всё чувствуют, всё слышат, всё понимают и помнят?!

Студентка, для пущей убедительности, обводит рукой, выставленные на столе вещи.

Застываю в изумлении, не зная, что делать. Подать воды? Позвать кого-то на помощь? К счастью, девица берёт себя в руки, и продолжает уже по-деловому, словно и не было этой странной вспышки отчаяния и бессильной ярости:

– Посуду не бить, не орать на неё, не ломать, поняла?

Она могла бы этого не говорить, воспитанники детского дома, не имея ничего своего, весьма бережно относятся к общественному имуществу, их ответственность к чужому гораздо выше, чем бережливость, обласканных родителями детей к собственным вещам.

– Прикольно так, – осторожно произношу я, страшась очередной непредсказуемой реакции со стороны странной студентки. – Вы своей посуде имена даёте, обращаетесь, как к живым существам.

Ну и как разговаривать с этими психами? Даже с директором школы и взбалмошной Полинкой было легче.