Рубежи свободы

Так как уверен – этот внутренний хозяйчик коммунизм погубит! Если ему волю дать. Все растащит по своим углам!

– Идеи любопытные, товарищ Нелин. Не подскажете, в каком труде классиков это написано?

– Пока нигде! – едва не расхохотался Нелин. – Товарищ инструктор, ну не все же одной линии партии следовать, как слепому держаться стены, попробуйте сами подумать! Вот и я – своим умом дошел. И как увидел, страшно мне стало. Как погибнуть может то, за что мы боролись. И решил – за коммунизм жизнь положу. Своего внутреннего буржуя из себя выдавить, и не по капле, как интеллигент Чехов призывал, а сразу, как гной из нарыва – пусть кровь в стороны, пусть больно, даже несправедливо иногда – но надо! И так же – помочь другим.

Даже тем, кто еще не осознал. Без всякой демократии – ясно же, что гнить и разлагаться приятнее. А мы заставим. Палкой, кто не понимает. Чтобы тот, кто «мое» скажет, все равно по какому поводу – уже изгой. Главное, чтобы новое поколение в новых правилах росло. Тогда – уже через двадцать лет мы все при коммунизме жить будем! Вы только нам не мешайте, рук не связывайте!

Тут он на меня посмотрел и добавил серьезно:

– Хотя и такие, как вы, товарищ инструктор, нам будут нужны.

Которые утвержденной линии следуют – потому что отклониться нельзя. Но подумайте – может, и в вас эта гниль есть? Здесь заводские девчата, красивые тряпки покупая, оправдываются: «Мы как товарищ Лазарева, которой сам Сталин разрешил», и на мужиков еще давят, оправдывая их рваческие инстинкты. Если вы коммунистка, то объяснить должны, что вам это исключительно для представительства нужно – ну а прочим не положено!

– Так вы не желаете примириться с товарищем Логачевым? – спрашиваю я. – И принять его извинения. У него все ж жена и малолетняя дочь!

– Исключено! – заявил Нелин в ответ. – Безнаказанность порождает вседозволенность. Сегодня это мордобой с его стороны, а завтра – саботаж и диверсия? А дочь – пусть лучше вырастет в детдоме, чем мещанкой.

И тут я заметила, что Валентин (сидевший за спиной Нелина, так что тот его не видел) приподнялся и подобрался, словно готовясь к бою. И сделал жест, будто нажимал пальцем на спусковой крючок – «опасность, готовность, враг». Лючия, заметив это, стала разглаживать складки платья на боку – у нее, как и у меня, под платьем маленькая кобура с браунингом, к поясу от чулок подвешена (нет еще колготок), лишь руку просунуть в прорезь по шву, как в карман.