И.о. Кощея

Это она врёт, конечно. Какая уж душа у вампира? Но состояние тихой паники, а Маша, похоже, в него впадать начинает – верный признак больших проблем.

В Канцелярию вошел Михалыч, сел за стол и грустно посмотрел на меня.

– Дед, вот только ты меня еще не запугивай…

– А вот и придётси, внучек, – строго заявил дед. – Если верить этому старому хрычу Лиховиду, то кто-то начал нападать на тебя, Федь.

– Кто?! Зачем?

– Да вот, говоря по-сельскохозяйски, хрен его знает, внучек.

– Что-то мне не по себе как-то, деда… А что Лиховид-то говорит?

– Да плетёт плетёнку какую-то, про силы тёмные, могучие, злые, которые против государства нашего ополчилися и с тебя, внучек, начать решили.

– Не ну нормально?! – я совсем уж загрустил и даже положил назад на тарелку пирожок. – Мне вот сил тёмных, а что особенно неприятно – могучих, не хватало… И что делать?

– Ты у нас – царь-батюшка, – хмыкнул дед, – тебе и решать.

– Ну, деда…

– Федор Васильевич, – вмешался в нашу беседу Калымдай, до этого внимательно наблюдавший за всем происходящим, – я думаю, что следует собрать больше данных, а потом уже следовать совету мадмуазель Марселины и уезжать в дальние края. Мы же только догадки строим, а что происходит на самом деле и не знаем. Да и происходит ли действительно нечто особенное? Вполне возможны и банальные совпадения… – он замялся и махнул рукой, явно не веря самому себе.

Все задумались, а я встал и зашагал из угла в угол, по примеру Кощея, заложив руки за спину. Он всегда в такой позе выдавал интересные идеи, а вдруг и тут что-то колдунское, волшебное в этой походке?.. Тьфу, ты! Так и с ума сойти можно.

– Давайте, так, – подытожил я, – сейчас не паникуем, выводы не делаем, а все силы бросим на то, чтобы понять, что происходит.

– Да нам ничего другого и не остаётси, внучек, – хмыкнул дед.

– Вот и я о том же.

И тут в дверь снова постучали.

– Ваше Величество, – послышался голос Гюнтера, – главный бухгалтер, Агриппина Падловна аудиенцию… Ох! Ух… Твою ж…

Снеся Гюнтера и обоих рыцарей часовых, в Канцелярию, как тяжёлый танк, грузно, но неотвратимо, протиснулась толстая пожилая кикимора.