И.о. Кощея

Мы с пацанами туда к местной братве реально на стрелку ездили. – Он почесал между рожками: – Конкретно здоровые они там.

– Влупили вам, бойцам конкретным? – ухмыльнулся Михалыч.

– Да хрен там, – засиял Аристофан. – Я десяток чисто в засаде еще держал, отбились.

– Возьмешься туда смотаться, Аристофан? – прервал я воспоминания беса.

– Без базара, босс. Реально пацанов возьму и рванём.

– Отлично. Завтра с утра и отправляйтесь. Чего тянуть?

– Федор Васильевич, – поднял руку Калымдай.

 – А я с ребятками своими могу к этой чуди сбегать. Только где искать-то их?

– Лиховид Ростиславович? – я повернулся к внимательно слушающему нас колдуну.

– На север путь воину нашему лежит, – задумался Лиховид, а потом выудил прямо из воздуха свою огромную призрачную книгу и стал с шумом листать её. – Мордва… не, енто не они… Аримпасы… А, помню этих трехглазых, не они… Хазары… Та ещё сволота… Хохлы… А вот, чуди! Так-так… Верно, на север итить надоть… Ага, гора трёхглавая, а под ней как раз и они… Так что, майор, чеши на север и ищи гору тройную, под этой горой твои чуди и живут.

– А это далеко, Лиховид Ростиславович? – засомневался я. – Как пойдет Калымдай, да на полгода. Знаю я эти ваши расстояния сказочные.

– Не ведаю, – развёл руками колдун. – А итить всё одно придётси.

– Федор Васильевич, – встрепенулся Калымдай. – А чем у нас Горыныч сейчас занят?

– О, верно, молодец, майор! – обрадовался я.

На Горыныче самое то путешествовать по сказочным путям. – Только ты бойцов много на Змее не разместишь.

– Да много и не надо, Федор Васильевич. Десяток возьму и хватит. Остальные и вам тут пригодиться могут, пусть в казарме наготове сидят.

– Десятка не мало будет? – усомнился я.

– Да мы же не войной идём, – хохотнул Калымдай. – Вежливо придём, вежливо попросим. А если что, так и десятка хватит шороху там навести.

– Ну, смотри… – я снял с шеи ложку и стукнул ей по углу стола.

 – Горыныч? Горыныч, спишь что ли?

Из ложки послышался протяжный зевок и, судя по басу, правая голова, недовольно прогудела:

– Ну чего?

– Горынушка, сокол ты наш, уж не гневись, что я тебя беспокою, а не соизволишь ты, зверь сказочный чешуйчатый, сон свой богатырский прервать…

– Чего? – вмешался писклявый голосок левой головы.

– Ты Горыныч, охренел?! – заорал я.