Здравствуй, дедушка Кощей!

Угадайте, как маму нашей главбухши звали?

– Так что, Тамара Мушандровна, хочешь за Гороха-то?

– Хилый он какой-то… – протянула она. – И борода противная.

– Да вроде и не хилый, – удивился я.

– Тамарка! – рявкнула Агриппина Падловна. – Ить она тут еще перебирать будет! Ей царя в постель пихають, а она нос воротит!

– Да я что? – потупилась юная кикимора. – Давайте хоть царя, чего уж…

– Уговорили, – хмыкнул я. – Теперь надо подумать, как тебя Гороху представить.

– А чего тут думать, батюшка? – снова поклонилась Тамарка.

 – Принцесса я и есть. Папашка-то мой – принц, хоть и младшенький.

– Ну, пойдет. Давай только для конспирации, не эфиопской тебя принцессой назовём, а, скажем… Нигерийское королевство, во. Только тебя приодеть соответствующе… Точнее – прираздеть. Вряд ли в Африке наши сарафаны с шубами в моде.

– А у меня есть, батюшка, – затараторила кикимора. – Маменька с папенькой как в чужедальние края подалися, так подарками меня и засыпали, чтобы я не плакала.

У меня и шкур каких угодно много, и носорожьи есть, и жирафьи, и леопардовы с хвостами…

– Трепло ты, Тамарка, – проворчала главбухша. – Таких и слов-то на свете нет, а она – шкуры…

– А вот и есть, тётушка! А вот и есть! А еще у меня лук со стрелами есть, да копьё ихнее, народное! Я с ним ентой осенью на кабана ходила! С одного раза соседского порося уложила, вот!

– И разговаривать тебе, Тамара, не по-нашему надо, – заметил я.

– Ндугу бвана вангу, – гордо подбоченилась Тамарка.

– А ну, цыц, охальница! – рявкнула тётушка. – Повыражайся мне еще при царе-батюшке!

– Ух ты! – удивился я. – Ты и по-африкански говорить можешь?

– Суахили, батюшка, – поклонилась кикимора.

– Да ты слова-то выбирай! – снова заорала главбух. – Ты как царя обозвала, паршивка?! Сама ты суа… енто самое слово!

– Всё в порядке, Агриппина Падловна, – вмешался я. – Это язык такой, ну, как у нас французский или там английский.

– Язык у них, – проворчала успокаиваясь пожилая кикимора.

 – От я бы енти языки и пообрывала бы под корень…

– Ну, значит, договорились, – я поднялся. – Свиту еще надо, да хорошо бы негритянскую, поколоритнее. Ну, негров нам Калымдай организует – его бойцы запросто любую личину накинуть могут, а с национальными одеждой и оружием в процессе решим.– Я задрал кверху голову и заорал: – Калымда-а-ай!

Пять минут и бравый полковник уже вытянулся по стойке смирно в бухгалтерии.