Путешествие в другие миры

И к тому же, какой он смертельно бледный, и такой утонченный, несмотря на крестьянское платье. Возможно, это какой-нибудь джентльмен, попавший в беду, какой-нибудь несчастный студент, потерпевший неудачу в жизненной битве". И тут меня охватила страшная мысль. "Надеюсь, он не думает о самоубийстве или не сошел с ума. В любом случае я нахожусь в неловком положении в этом одиноком месте, в чужой стране, рядом с сумасшедшим или с человеком в полном отчаянии".

Но когда я снова взглянул на это странное задумчивое лицо, мысль рассеялась.

Он был задумчив, но вовсе не печален, ни возбужденного, ни угрюмого взгляда мании не было в этих умных глазах. Но он все еще смотрел на море, молча наблюдая за ним.

Я был крайне озадачен, и мне становилось не по себе, потому что Гальтон накануне вечером развлекал меня целым рядом ужасных бретонских легенд о "Белой Даме", призраках и знаках смерти; и действительно, здесь был человек, которого, если бы он встретился ночью, можно было бы легко принять за призрака. Но сейчас была не ночь, ярко светило солнце, и тень от странной фигуры незнакомца четко вырисовывалась на стене часовни.

Наконец я решил, что бесполезно и некрасиво делать вид, что не замечаю его, и что лучше будет заговорить. Поэтому я нарушил молчание вежливым поклоном и "Бонжур, монсеньор".

– Доброе утро, сэр, вы англичанин, не так ли? – сказал он очень приятным и чистым контральто с необычным, но приятным иностранным акцентом.

– Да, – сказал я, – и очень рад, что вы можете говорить со мной на моем родном языке.

Могу я также спросить, вы француз или чужак в этой стране?

– Un еtranger, monsieur[1 - "иностранец, сэр."], – ответил он по-французски, а затем снова замолчал.

Таким образом, было очевидно, что он знал и французский, и английский, и при этом не был ни французом, ни англичанином. Чьим же подданным он был? Голос, акцент и манеры были столь же странными, как и внешность моего нового знакомого, и не дали мне никакой подсказки.

Было ощущение, что мой вопрос заставил его замолчать, и в течение нескольких минут он, казалось, не хотел возобновлять наш разговор.

В конце концов я нарушил молчание.

– Вы хорошо говорите по-английски для иностранца. Вы когда-нибудь были в нашей стране?

– Никогда, сэр, но я очень хотел бы посетить ее. Мне говорили, что это страна свободы и прогресса, что в вашей стране много чего достойного и хорошего. В других частях Европы можно увидеть много печального – страдания, угнетение и горе.