Гроссмейстер

Когда она стала заливать глаз, ребенок вытер рукавом лицо и снова опустил голову. Капитан облегченно вздохнул.

– Сейчас, собака-кусака, мы тебя накормим и выясним, чей ты. Ишь, как смотрит, чисто волчонок! Сейчас я «Скорую» вызову, чтобы тебе обработали рану.

Позвонив по телефону, капитан подошел к мальчику, протянул ему руку.

– Ладно, давай знакомиться! Меня дядя Петя зовут. А тебя как?

Ребенок молчал. Служивый, вздохнув, отошел. В коридоре послышались быстрые шаги.

Запыхавшийся Востриков положил на стол большой пакет, вытащил из него пластиковую тарелочку, вилкой выудил две котлеты, хлеб, несколько кусочков колбасы; из бутылки минеральной налил жидкость в пустой стаканчик.

– Вот! Подходи, парень, ешь! Не стесняйся! Ну, давай же…

Мальчик молча смотрел на стол и по-прежнему стоял на месте. Лейтенант взял стаканчик с минералкой, протянул его ребенку.

– Давай, давай! Я точно знаю, что сильно пить хочешь! Как тебя звать-величать? Пей!

Мальчик взял из рук мужчины стакан, медленно выпил жидкость.

Полицейские облегченно вздохнули. Востриков улыбнулся, налил из бутылки еще.

– А теперь пожуй котлеты. Я их только что в микроволновке подогрел. Очень вкусные, жена старалась!

Мальчик посмотрел на мясное изделие, и гримаса отвращения на секунду исказило его лицо. Он потянулся, взял стакан с минеральной водой, выпил половину, осторожно поставил его обратно. И снова посмотрел на Вострикова своим недетским взглядом.

Лейтенант вздрогнул, отвел глаза, засуетился, убирая еду в пакет.

– Не хочешь, как хочешь! Я пошел к компьютеру, пробью там номер машины.

– Давай, лейтенант, – капитан встал, взял мальчика за руку. – А ты, Молчалин наш, посиди пока в обезьяннике. Тут не детский дом, не богадельня, а милиция. Сам понимаешь, брат, мне работать надо. Сейчас Востриков найдет адрес раздолбаев, которые тебя бросили в машине, и отвезет туда.

Вот так.

Заперев за ребенком тяжелую решетчатую дверь, капитан снова сел за пульт, стараясь не смотреть в сторону мальчика. Спустя четверть часа приехали два санитара «Скорой помощи». Козлов открыл обезьянник, вывел оттуда ребенка. Старший санитар, мужик лет пятидесяти, от которого пахло спиртным, наклонился к мальчику, рассматривая рану на лбу.

– Где это тебя так угораздило-то? А? – спросил он строго.