Высотка 56, или Когда город наводнили зомби

И только холодный пот, как последняя попытка вернуть тебя обратно из оцепенения, а разум лихорадочно цепляется за островок мыслей о том, что есть провидение или судьба, которая так просто не допустит полного ухода в темноту. И этот островок с каждой секундой становится все меньше и меньше, и превращается в маленькую искорку, которая гаснет, как уголек от потухшего костра.

Мы, молча, поднимались пару пролетов. Я вдруг заметил, что Юлька как-то странно на меня посматривает. Даже не странно, а озабоченно. Я повернулся к ней и спросил:

– Что?

– Да ничего, – пожала она плечами.

 – Ты просто вдруг в себя ушел. Я вопросы задаю, а ты даже не реагируешь.

– Извини, – я действительно не обратил внимания. – А что?

– Да проехали. Не существенно, – сказала она и, нажав на ручку, открыла дверь в квартиру.

«Дверь-то лучше закрывать на замок. Безопаснее будет», – подумал я.

– Так что ты спрашивала? – настаивал я, чувствуя себя виноватым. Ну, как минимум, не проявил достойного внимания.

– Да я про лифт, – ответила она.

Судя по тону, не обижалась. Это хорошо. Вообще, Юлька молодец. Не стоит из себя какую-то мамзель. Она такая, какая есть. Мне это нравится.

– Дался тебе этот лифт, – честно не понимал, почему он ее так интересует. Лифт и лифт. Поднялись же и без него.

– Конечно, дался! – к ней вернулся обычный приподнятый тон голоса. – Двадцать пятый этаж. Это тебе – лосю здоровому семь верст не крюк, – приятно было это слышать. Это я-то – худоба с очками на носу и вдруг здоровый лось.

 – Я девушка хрупкая. А если что-то придется поднять?

– Что, например?

– Не знаю. Например, подвернешь ногу, когда от зомбаков будешь убегать. Кто тебя на двадцать пятый этаж потащит? Я тебя не дотащу.

– Убедила, – согласился я. – Чуть позже проверим лифт на безопасность. Но пользоваться им надо в крайнем случае.

– Это почему?

– В любой момент может вырубиться электричество. Как-то не очень хочется там застрять.

– Но проверить стоит, – настаивала она.

Конечно, я согласился.

Мог ли себя повести по-другому? С ней было легко и хорошо. Даже хотелось немного погеройствовать перед ней. Юлька могла это оценить. Почему Ксю не может? Почему я для нее тот, кого корит за недостатки, замечаемые только ею, за какие-то фразы в разговоре, которые ей не понравились? Они абсолютно разные по характеру. Небо и земля, солнце и луна. А может, потому что с Юлькой мы просто знакомые, а с Ксю мы близки?

***

С кухни доносились вкусные запахи.