Узник чести

Впрочем, покажи он свое изумление, прослыл бы чудаком среди остальных студентов, которые всю жизнь провели с лесным народом бок о бок и не видели в нем ничего диковинного.

– Ржзтат, – назвал Хоук слугу его истинным именем, звучавшим так непривычно для человеческого уха, – сообрази этим парням чего-нибудь перекусить, только быстро, ты меня понял?

– Я мигом, мастер Хоук, – поклонился хуннир. И действительно, через пару мгновений на столе перед друзьями уже дымились миски с аппетитной кашей, горячей, но не обжигающей, чтобы можно было сразу приступать к еде.

– Приятного аппетита, юные господа, – улыбнулся Ржзтат Рану и Коприну, а в следующий миг он уже стоял у другого стола, выслушивая поручения от кого-то из старшекурсников.

– Чудные ребята эти хунниры, – пробубнил Рандал с полным ртом каши.

– И не говори, – хохотнул смотритель общежития, который еще не отошел от друзей. – Но уж больно хороши в своем деле. У каждого живущего свой путь, и, в отличие от нас, людей, эти ребята никогда не ошибаются в его выборе.

Тайрольд тебя задери, Шуль, ты чего это удумал? – крикнул Хоук кому-то из студентов и убежал, оставив Коприна и Рана наедине.

Когда завтрак подошел в концу, тарелка Рандала еще даже не показала дно. Юный лорд, утерев рот полотенцем, пошел со всеми студентами к выходу из обеденной.

– Будем ждать вас завтра!

– Приходите еще!

– Надеюсь, вам понравилось! – доносились со всех сторон возгласы от вышедших с кухни поваров-хунниров. Они весело махали студентам своими коротенькими ручками, провожая студентов на учебу.

Те, в свою очередь, улыбались в ответ и благодарили за вкусный завтрак. Этот своеобразный ритуал всегда веселил учеников и обеспечивал хорошее настроение на рабочий день.

Сразу за дверьми обеденной смотрители общежитий Хоук и его коллега по женской спальне Биатрин собрали студентов вокруг себя. Биатрин была высокой женщиной с короткими волосами, чуть полноватой в бедрах. Определить ее возраст на глаз оказалось абсолютно бессмысленной затеей – смотрительнице спокойно можно было дать лет двадцать за милое детское личико, но стоило Биатрин нахмуриться, как она сразу же превращалась в сорокалетнюю женщину, умудренную прожитыми годами.

– Леди и те, что посильнее, – торжественно начал речь смотритель мужского общежития с озорным огоньком в глазах, однако, к вящему неудовольствию уже настроившихся на веселье мальчиков, его перебила Биатрин:

– Давай лучше я, Хоук.