Медаль за город Вашингтон

Справа в отдалении – явный порт с длинными пирсами и маячившими за ними мачтами многочисленных яхт и прочего «тюлькиного флота», слева – полоса песчаного пляжа с разбросанными в беспорядке лежаками и пляжными кабинками, упирающаяся в невысокие дюны. На дюнах торчал брошенный «Леопард-1А4» или «А5» с открытыми люками и маркировкой бельгийской армии. Позади него стояла наша БРДМ-2 – разведчики, высунувшись из открытых люков, обозревали местность в бинокли. И больше ничего вокруг.

Я вылез из башенного люка и, сдвинув шлем на затылок, осмотрелся.

Спрашивается, что я ожидал увидеть? Мокро и противно… Доконает меня эта сырость, комбез влажный, шлемофон влажный… Не хватало еще только помереть от простуды, во время ядерной-то войны…

Ветер, дувший с моря, ощутимо вонял сажей.

Колонна медленно рассредотачивалась на дороге вдоль пляжа.

– Заглушить двигатели и отдыхать! – крикнул я в сторону танков. – Передать всем!

Кажется, меня услышали, залязгали люки, и из машин полезли фигуры в черных комбезах и шлемах, а также мотопехота в полевом х/б.

Спустившись на землю, танкисты разминали затекшие спины, ноги и задницы, пехтура снимала каски. У кого еще оставалось курево – закуривал.

А я все так же стоял на песке, попеременно разглядывая окружающий пейзаж и карту в моем расстегнутом планшете.

– И что там? – спросил подошедший ко мне первым из наших офицеров капитан Курков.

– Чего-чего. Сам слепой – не видишь? Дошли. Выполнили приказ. Вот он тебе Ла-Манш, он же Английский канал.

– А дальше?

– А буй его знает, что дальше…

Сказал я это предельно искренне.

Это наши деды, дойдя до Эльбы или до Праги, наверное, знали, что будет дальше, а нас-то о продолжении не информировали. А точнее – не успели информировать. Да и будет ли оно теперь, это продолжение?

Нет, то есть планы Генштаба (или давно погибшего штаба нашей 3-й армии) мы выполнили в точности и, как и было предписано, на пятнадцатые-шестнадцатые (я отметил для себя, что сегодня у нас 22 июля) сутки вышли к намеченной цели.

У Гудериана бы и то вряд ли лучше получилось. Собственно, мы могли выйти к устью Шельды еще три дня назад, но поскольку на Антверпен уже уронили энное количество килотонн, там стоял ад кромешный. Да и приказ наш касался исключительно участка Зеебрюге-Остенде.

А что теперь? В последнем радиосообщении было сказано – выйти в заданный район и удерживать плацдарм до подхода главных сил, дабы обеспечить форсирование Ла-Манша указанными главными силами.