Любовin

 – Неужели про тот, в самом низу бумаги, где вместе с четкими контурами фамильного герба дед оставил круглый отпечаток пальца, но явно не большого, а скорее – среднего! Так! А на каком пальце у портрета я нашел перстень? На среднем, левой руки… И что же? Это совпадение? Не знаю…

Курт повернул голову и увидел рядом с собой мягкую улыбку Мадонны. Святая Мария кротко смотрела на него, и куда бы ни отошел любующийся полотном человек, взгляд Божьей Матери все равно, как будто сопровождал его. Художник с любовью погладил рукой рамку своего творения.

«Трудно простому смертному докопаться до тайн бытия. Воображение наше ограничено, и мы лишь отдаленно можем догадываться о великих возможностях Вечности. Вот Ты, Божья Мать, конечно, знаешь разгадку завещания деда и странностей последних дней, мой ангел, вероятно, тоже все видит с Небес. Но как теперь поступить мне? Где правильный путь? Уехать отсюда навсегда или остаться? Я не знаю… Как увидеть знак свыше, подсказывающий верное решение?»

Мария молчала. В спальне было тихо и лишь едва слышное потрескивание свечей нарушало этот покой.

Курт машинально вытащил перстень из кармана и опять стал вертеть его перед глазами. Он внимательнее всмотрелся в светящийся знак и теперь отчетливо увидел две большие буквы на нем: I и Q. Между ними стояла едва заметная крохотная точка.

– I. Q – это не инициалы моего деда. Что же тогда значат эти две буквы? – прошептал Бремер.

Размышления его прервал характерный звук в углу комнаты.

«Опять эта серая тварь сюда лезет… Как же мне избавиться от крысы?» —

Он стал бояться ее.

После неожиданной атаки с подоконника художник со страхом вспоминал свое падение на пол. И вот теперь она снова упорно рвется в спальню хозяина замка. Курт, замерев, прислушивался к скрежету зубов незваной гостьи. Сверлящий звук проникал в самую душу, отзываясь там почти что зубной болью, горестным бессилием перед серой тварью, передвигающейся с огромной скоростью по замку. Через несколько минут скрежет прекратился, и Курт в звенящей тишине услышал шелест крысиных лапок по поверхности пола. Он машинально подобрал ноги вверх на постель и, решив освободить руки для того, чтобы поднять картину с пола на кровать, машинально надел перстень на средний палец левой руки…

Чудовищная перемена за доли секунды захлестнула его сущность. Курт ощутил такой дикий прилив ярости и ненависти к серому зверьку, что его кровь как будто закипела внутри вен, так, как бурлит вода в котле над сильным пламенем костра.