Охота на сопках Маньчжурии

Поскольку они, бедные, не знают, что им сообщат из Петербурга…

Кстати, именно в день этого нашего разговора, 21 августа 1904 года, на «Диану», в Сайгон, таки пришла высочайшая депеша от самого государя императора, который разрешал Ливену разоружиться и интернироваться. Но моим собеседникам ни к чему было знать и про это. Во всяком случае – пока.

Офицеры молча переварили сказанное. И по их лицам я понял, что после рассказа про «Диану» они стали доверять мне куда больше, чем ещё за каких-то десять минут до этого.

Всё-таки иногда правильная информация и разного рода мелкие детали действительно играют некоторую роль…

– И что же мне с вами делать, господин Рейфорт? – спросил наконец подпоручик Майский.

– А что положено делать в таких случаях?

– Да я даже не знаю. Не припомню в своей практике ничего подобного с самого начала войны. Вы штатский, к тому же иностранец. Документы у вас вроде бы в порядке, на шпиона вы не похожи. Допустим, господин барон доложит о вас генералу Стесселю. Только пока его высокопревосходительство что-нибудь насчёт вас решит… А вот что вам прямо сейчас делать? Где вы намерены ночевать? Не на гауптвахту же вас?

– А как у вас насчёт отелей, господа? Деньги есть.

– Плохо. Считайте, никак. Разве если поспрашивать, может, кто пускает квартирантов…

– А чего мудрить? – вдруг решительно вмешался в разговор флотский Зиновьев. – Пока господин барон докладывает, пусть господин журналист поживёт у меня. Вы же не против? Я на квартире один, места хватит.

– А это удобно? Я вас не стесню? – церемонно осведомился я.

– Да господь с вами! Конечно нет! По крайней мере, хоть будет с кем поговорить, а то у нас тут сплошная рутина и занудство…

– Отлично.

– Вот и договорились, – обрадованно засуетился лейтенант. – Господин генерал вас сразу всё равно не вызовет. Поэтому если ты, Женечка, не возражаешь, мы сейчас отправимся ко мне на квартиру. Если про него вдруг будут спрашивать, скажешь, где его можно найти. Кстати, вечером как раз намечается званый ужин у интенданта Талдытова.

Пойдёмте со мной, господин Рейфорт, не пожалеете, а местные дамы и барышни будут просто в восторге!

На этом странноватый «процесс натурализации» вроде бы закончился. Я нацепил тяжёлый ранец на спину, и мы двинулись к выходу. Майский, которому было явно скучно сидеть в четырёх стенах, тоже вышел на крыльцо проводить нас и, прикурив папироску, сказал напоследок, что на ужине у интенданта он тоже обещает быть.