Охотник на попаданцев

Деньги она бегло осмотрела, после чего отсчитала мне тысяч двадцать, то есть менее половины из тех полусотни тысяч марок, что у меня было с собой. Причём мне она оставила самые мелкие купюры – западногерманские десятки и двадцатки и полусотенные марки ГДР. Видимо, в данном случае она хорошо знала, что делает.

Сложив в очень кстати оказавшуюся в микросалоне «Изетты» большую кожаную сумку, типа хозяйственной, пистолет, деньги и золотишко, она вышла из машинки, предварительно погасив фары и свет в салоне.

Огляделась по сторонам и захлопнула передок, сказав мне:

– Ждите меня в машине, Ярослав. Сидите тихо и не делайте резких движений, что бы ни случилось.

После этого она пошла к маячившим в темноте постройкам. Через пару минут в самом большом доме зажёгся дополнительный свет в двух окнах на первом этаже.

А вот тут я в очередной раз, что называется, немного труханул. Это её «что бы ни случилось» прозвучало как-то угрожающе. Вот сейчас возьмут да и замочат меня, безоружного (во мне как раз начал просыпаться уже подзабытый инстинкт, приобретённый в прошлый раз в нервной обстановке Второй мировой, где, не имея при себе оружия, я всегда чувствовал себя практически голым), а потом спалят вместе с машиной или закопают где-нибудь.

При этом меня неизбежно выкинет обратно в «исходную точку отправления», и моим работодателям придётся начинать всё сначала…

И ведь это не прошлый раз, где я мог потом найти хоть какие-то следы своих «подвигов» в виде сохранившихся в архивах документов.

Здесь-то от меня точно никакого «дымного выхлопа» не останется. А если что-то и останется, кто же его читать будет? Это как-никак сугубо альтернативная реальность, причём, насколько я знаю, совершенно не изученная…

Но, похоже, я нервничал зря. Вооружённая шпана по мою душу так и не появилась. Было тихо, в чистом ночном небе за лобовым стеклом малолитражки светили яркие весенние звёзды, и даже по дороге за это время никто ни разу не проехал.

Клаудии не было минут пятнадцать. Потом два окна на первом этаже большого дома опять погасли, лязгнула запираемая дверь, и в темноте мелькнули её контрастные белые туфли, шляпка и перчатки.

Подойдя, Клаудия открыла передок и села на водительское место, отбросив опустевшую сумку назад.

Чётко работают эти неизвестные господа-товарищи, тут у них явно хорошо отлаженный канал.