Охотник на шпионов

Ну вот, считай, и познакомились…

Блин, это что же у них тут такое произошло, раз дошло до того, что в лавке остались даже не Ваньки-взводные, а их заместители?! Единственное исключение – фельдшерица, но эта явно не в счет, она тут, по-моему, вообще не при делах – похоже, просто застряла по дороге из пункта А в пункт Б, да и все.

– Что, и никого старше вас по званию нет?

– Эх, товарищ майор… Четыре дня назад еще были, – ответил Гремоздюкин (видимо, за старшего здесь был именно он), уточнив с предельно трагической интонацией: – Лейтенант был и политрук.

– И где они?

– Там, откуда никто не возвращается, товарищ майор. Убитые. Белофинны, они, товарищ майор, в первую очередь командиров отстреливают.

– Понятно, – сказал я, хотя на самом деле мне все еще было ни хрена не понятно.

Повисла пауза с трагическим оттенком.

– Так, – сказал я. – Если вы, дорогие товарищи, действительно просите меня принять командование, я для начала должен знать хотя бы кем и чем собираюсь командовать?

Похоже, это наконец озвученное мной согласие несколько разрядило обстановку.

Во всяком случае, в потухших было глазах собравшихся опять появилось что-то, отдаленно похожее на оптимизм. А затем заговорил Гремоздюкин.

В общем, из его доклада я понял, что здешнее войско невелико. Всего их тут осталось сто семьдесят девять относительно активных штыков. Восемьдесят семь из них – из разных рот 2-го батальона того самого 57-го стрелкового полка, плюс военфельдшер с пятью своими людьми (включая двух санитарок и водителя), остальные – шофера из разных автотранспортных подразделений, ездовые из обозов, танкисты из 28-го отдельного танкового батальона.

Сюда же входили и искомые мной несколько человек из 301-го лыжного батальона и 13-го армейского ремонтно-восстановительного батальона.

По словам хмурого замкомвзвода, еще полторы недели назад людей было почти втрое больше. Ну и, как он уже сказал до этого, были и командиры с политработниками.

Из техники в «котле» застряли шестьдесят восемь грузовых автомашин и три легковые. Из этого числа на ходу оставалось лишь десятка полтора, не считая фургонов, в одном из которых мы как раз заседали. Гужевые подводы, несколько десятков которых тоже застряло в «котле», по его докладу, теперь можно было вообще не учитывать, поскольку еще недели две назад была утрачена последняя обозная лошадь.